Варварский берег

Комов с Лобовым собирали сучки, ветки и прочий хворост, Быков набрал воды в котелок и уселся, не желая шевелиться более, а Пончик как лег, так и лежал, погружаясь в дрему.

– Скоро уже… – пробормотал он сонно.

– Скорей бы… – вздохнул Ярослав.

– Поедим и отбой, – сказал Олег, обтирая коня пучком травы. – Подниму рано…

Рано – это четыре часа. Не поймешь – то ли утра, то ли ночи.

Погоню Сухов заметил, когда они проехали Константину – облако пыли над дорогой выдавало конный отряд.

Вычислили их или они сами где-то прокололись – думать об этом было некогда.

– Добавим прыти коняшкам, ребята и девчата, – серьезно сказал Олег. – Мы уже рядом!

Тамугади, он же Тамугас, проехали ближе к обеду, вот только трапезничать не получилось – не до того.

И вот она, Крепость ифритов, Нур-и-Дешт, а уж как ее звали в пору Карфагена, история умалчивала.

С ходу заехав в полосатую тень колоннад, Сухов крикнул:

– Коней привязывайте не туго, чтобы потом сами отцепились!

Спешившись, он живо вынул мушкетон из седельного чехла. Оглянулся на ворота Танит – нет, никакого сиреневого сияния.

«Нас тут не ждали!» – усмехнулся он.

– Паха! Жека! Будете держать оборону вот здесь и здесь! – Олег показал на невысокую стенку между колонн, она могла защитить от пуль, если присесть на корточки или встать на колени.

Стенка позволяла держать оборону с севера.

С юга каменная кладка была повыше, туда Сухов определил Пончика.

Западное направление возможного удара прикрывалось целой грудой обтесанных глыб, полузасыпанных песком.

Здесь устроился Быков.

Олег засел в нише, где когда-то стояла статуя.

Отсюда он мог поддержать огнем и Павла с Женькой, и Ярослава.

Елена находилась тут же, за спиной Сухова.

Судя по упрямой складочке между бровей, отсиживаться она не собиралась, да и мушкетон в ее руках присутствовал не ради красоты.

Преследователи не замедлили явиться – десяток всадников на разгоряченных конях замелькали между колонн.

Дважды бабахнули здоровенные карамультуки.

Осажденные открыли ответный огонь, Пончик и Олег сняли двух конников, остальные поспешно покинули седла и рассеялись – их черные накидки замелькали в прогалах между руин.

– Не дайте им подобраться близко!

– Да щас мы… Перезарядим только!

Сухов, передав жене свой дымящийся мушкетон, взял «ейный», заряженный.

Очень скоро он пригодился – некто, замотанный в черное, прошмыгнул между колонн.

Увесистая пулька высекла из камня снопик осколков, ранив «штурмовика».

Тот дернулся, показываясь наполовину, и Быков поставил жирную точку в его биографии.

– Не стреляйте! – крикнул кто-то на французском.