Игра в «Потрошителя»

Он уже участвовал в четырех чемпионатах по триатлону: 3,86 километра вплавь, 180,25 километра на велосипеде и 42,2 километра бегом, с весьма посредственным результатом около четырнадцати часов, и каждый раз газеты поднимали вокруг него шумиху, называя «чудом преодоления», и это приводило Миллера в ярость — такая культя, как у него, была настолько обычной среди ветеранов, что не стоило упоминать о подобном увечье. У него, по крайней мере, был превосходный протез, в этом состояло его преимущество перед другими инвалидами, которые не располагали собственными средствами и должны были довольствоваться протезами обычными. Миллер лишь слегка прихрамывал и мог бы танцевать танго, если бы лучше чувствовал ритм и не так боялся выставить себя на посмешище: он никогда не умел хорошо танцевать. В его понимании «чудом преодоления» был Дик Хойт, который участвовал в триатлоне, таская с собой взрослого сына-инвалида, который весил не меньше, чем он сам. Отец плыл, волоча за собой резиновую лодку, где сидел парнишка, вез его на велосипеде, привязав к переднему сиденью, бежал, толкая коляску. Каждый раз, как Миллер видел его на соревнованиях, эта упрямая отцовская любовь вызывала слезы на глазах у сурового солдата.

Поднявшись, как всегда, в пять часов утра, он начал день с гимнастики цигун. Это позволяло ему продержаться до вечера и почти всегда примиряло с совестью. В какой-то книге о самураях он однажды прочел фразу, которую сделал своим девизом: воин, не стремящийся к духовному совершенству, не более чем убийца. После он приготовил себе завтрак, густой зеленый коктейль с количеством протеинов, клетчатки и углеводов, достаточным, чтобы выжить в Антарктиде, и вывел Аттилу на пробежку, чтобы пес не обленился. Он был уже не так молод, восемь лет для собаки не шутка, но энергия в нем била ключом, и безмятежное существование в Сан-Франциско после военной службы казалось скучным. Аттилу дрессировали для защиты и нападения, натаскивали на мины и террористов, он должен был сдерживать врага, прыгать с парашютом, плавать в ледяной воде и совершать прочие действия, которым нет места в гражданской жизни. Пес был глух, слеп на один глаз, но эти недостатки восполнял нюхом, удивительным даже для собаки. Миллер общался с ним жестами, Аттила угадывал его намерения и подчинялся, если считал, что команда осмысленная; в противном случае прикрывался своей глухотой и не обращал на хозяина ни малейшего внимания.