Игра в «Потрошителя»

Сидя в парке на скамейке, Индиана вспомнила тот разговор, пока Келлер излагал, как его обременяют налоги, выплаты по кредитам и прочее; признавался, что его последние вложения пропали и он не может и дальше сдерживать кредиторов посулами, за которыми стоял лишь престиж семьи.

— Ты и представить себе не можешь, как ужасно быть богатым и не иметь денег, — вздохнул Келлер напоследок.

— Должно быть, намного хуже, чем быть просто бедным, без затей. Но мы не об этом пришли поговорить, а о нас. Вижу, Алан, ты никогда не любил меня так, как я любила тебя.

Она забрала журнал, вернула Келлеру конверт с билетами в Индию, надела шлем и уехала на велосипеде, бросив своего возлюбленного, который пребывал в изумлении и ярости, ибо в глубине души сознавал, что сказал Индиане только половину правды: он и в самом деле не собирался жениться на Женевьеве, но вот уже шестнадцать лет поддерживал с ней нечто вроде amitié amoureuse, «любовной дружбы»."

"Келлер не часто виделся с бельгийкой, она без конца кочевала между Европой и несколькими городами в Соединенных Штатах, но стоило им совпасть в каком-нибудь месте, как они становились неразлучны. Женевьева была утонченной и остроумной, они до поздней ночи могли забавляться интеллектуальными играми, полными коварной иронии, правила которых были известны им одним; а если она о том просила, Келлер умел доставить ей удовольствие в постели, не слишком утомляя себя, с помощью эротических приспособлений, которые Женевьева всегда возила с собой в чемодане. У них было много сходных черт, они принадлежали к тому обществу без границ, члены которого узнают друг друга в любом уголке планеты; они поездили по миру и чувствовали себя вольготно среди роскоши, которая им казалась естественной. Оба были заядлыми меломанами; добрую половину дисков, какие были у Келлера, ему подарила Женевьева; они то и дело встречались в Милане, Нью-Йорке или Лондоне во время оперного сезона. Какой контраст между этой подругой, которую Пласидо Доминго и Рене Флеминг лично приглашали на спектакли, и Индианой Джексон, которая ни разу не была в опере, пока Келлер не повел ее послушать «Тоску»! Музыка тогда ее не впечатлила, а мелодрама довела до слез.

Келлер, раздосадованный, решил, что не нарушил никакого обещания, ведь его с Женевьевой связывала не любовь; и вообще, он сыт по горло недоразумениями, ему надоело чувствовать себя виноватым из-за пустяков; в добрый час закончилась эта связь, слишком долго длившаяся. И все же, видя, как Индиана удаляется на велосипеде, он невольно спросил себя, как бы он реагировал, если бы роли поменялись и любовная дружба обнаружилась между Индианой и Миллером. «Убирайся к дьяволу, дура!» — пробормотал Келлер сквозь зубы, сам понимая, насколько он смешон.