Игра в «Потрошителя»

Нет, он никогда больше не увидит эту женщину, что за сцена дурного вкуса, Женевьева никогда бы не позволила себе ничего подобного. Выкинуть Индиану из головы, забыть ее, и все тут; в самом деле, вот он уже и начал забывать. Келлер вытер глаза тыльной стороной ладони и решительно, широким шагом направился к машине.

Эту ночь он провел без сна, бродил по огромному дому в Вудсайде, накинув поверх пижамы пальто и надев перчатки, ибо скудное тепло, исходившее от батарей центрального отопления, уносили сквозняки: ветер с тревожным посвистом задувал в щели между досками. Келлер прикончил лучшую бутылку вина, перебирая в уме множество причин для окончательного разрыва с Индианой: случившееся лишний раз доказывало узость взглядов и вульгарность этой женщины. Чего она добивалась? Чтобы он отказался от своих друзей, от своего круга? Мимолетные встречи с Женевьевой не имели значения, только человек, так малознакомый со светской жизнью, как Индиана, мог устроить скандал из-за подобной ерунды. Он даже не помнил, что обещал хранить ей верность. Когда это было? Должно быть, в момент ослепления; если и обещал, то чисто формально, на словах. Они друг другу не подходят, Келлер знал это с самого начала, ошибкой было поддерживать в Индиане ложные надежды.

От вина ему стало худо. К утру у него началась изжога и головная боль. Приняв две обезболивающие таблетки и ложку магнезии, Келлер почувствовал себя лучше, смог позавтракать тостами с английским мармеладом и выпить чашку кофе. Ему даже хватило духу полистать газету. У него были планы на этот день, и он не собирался их отменять. Чтобы прийти в себя после мучительной ночи, Келлер долго стоял под душем и вроде бы обрел душевное равновесие, но, собираясь бриться, увидел, что как-то вдруг постарел на десять лет, что на него из зеркала смотрит один из старцев с картины Тинторетто. Голый, он уселся на бортик ванны, разглядывая синие вены на ногах, призывая Индиану и проклиная ее.

Суббота, 28 января"

"Утром залив Сан-Франциско тонул, как обычно, в молочно-белом тумане, скрадывавшем очертания мира. Дымка спускалась, крутясь, по склонам холмов медленной ватной лавиной, приглушая алюминиевый блеск воды. Самый обычный день, с разницей температур в несколько градусов на одном и другом конце моста Золотые Ворота: в Сан-Франциско было по-зимнему холодно, а в четырех километрах к северу сияло осеннее солнце. Для Райана Миллера главным преимуществом этих мест был благословенный климат, позволявший круглый год тренироваться на свежем воздухе.