Грот в Ущелье Женщин

Уже было непонятно, отчего мы мокры, то ли от хлестких брызг, беспрестанно окатывающих нас, то ли от пота – создавалось такое впечатление, будто насквозь пропотели даже спасательные жилеты. Но вот наконец катер встал кормой к ветру; теперь волны не били его, а только поднимали (тогда были видны берег, становище, застава, одинокая черная фигура, маячившая на мысу у входа в Благодатную губу, которая могла бы укрыть нас от шторма, но которая теперь все удалялась и удалялась) и опускали – тогда казалось, что, кроме ядовито-зеленых волн, на свете ничего нет. Нам же с Гранским нисколько не стало легче: нужно было одним веслом удерживать катер по ветру, а весло буквально вывихивало руки, сказывалось то, что куда как далеки мы с Гранским от «морских волков». Особенно я. Поводья бы в руки, самого строптивого коня бы подчинил. Только где конь? А море вот оно, кипит. Учись с ним ладить. Если не хочешь, чтобы Лена овдовела, а твой будущий сын осиротел.

Полосухин, отложив лоток, перебрался на нос. Несколько минут смотрел то на берег, то на Маячный, мимо которого нас сносило, потом повернулся и крикнул решительно:

– На веслах я с Яркиным. На руле – Ногайцев. Держим на Вторые пески. Остальным – откачивать воду. Кирилюк – на помпе.

Вторые пески и в самом деле – лучший исход. Но если пронесет мимо них на Островные кошки, считай, – конец. Никакое чудо не спасет. От катера щепок даже не собрать, а нам не помогут и спасательные жилеты. Там сейчас бурлит, как в перегретом котле. Проскочить же в Ветчиной Крест или к Третьим пескам мимо рифов невозможно. Почти бортом к волне нужно поставить катер, а волна уже почти пять баллов, играючи перевернет она наш небольшой вельбот. Вот и решил Полосухин держать катер не прямо по ветру, а так, чтобы волна била чуточку в бок, как бы подталкивая его к нужному месту на берегу. Но не так-то просто это сделать одним веслом. Мы вот на волне держали, что куда легче, и то на ладонях кровавые мозоли, а из-под ногтей сочится кровь.

Выплескивая воду, я то и дело поглядывал на Полосухина и Яркина. Лица у них каменно-белые. У обеих на подбородках по крупной капле пота. Зубы стиснуты Желваки на скулах выперли жгутами.

– Северин Лукьянович, давайте сменим вас.

– Работай! – грубо оборвал меня капитан.

Ногайцеву, наверное, доверил бы весло, но кто того заменит? А нам, неумехам, один удел: переливай море из катера в море, пока твои товарищи пупок надрывают ради тебя. Да, положеньице…

Все ближе и ближе берег. Вот они – пески. Почти рядом. Особенно видится это, когда катер поднимается на гребне волны. Но и Островные кошки тоже рядом. Море там кипнем кипит. Пляшут волны свою ритуальную пляску, поджидая верную добычу. И предпринять вроде ничего не предпримешь. До конца боролись.

Гранский вычерпывать престал.