Грот в Ущелье Женщин

В рамки моих познаний и понятий никак все это не укладывалось.

«Предвестница бури, – думал я. – Все ее сейчас так и воспринимают, вовсе забывая, что она – мать. Сыну своему она указывает безопасный путь к берегу. Она ждет, и в этом по-своему счастлива. Она еще не похоронила сына, не потеряла его».

Легкий удар покачнул катер. Пока я соображал, что произошло, Полосухин уже крикнул:

– Выключай! Топляк! – и кинулся на корму к Ногайцеву.

Я уже слышал, что топляки на море – не редкость. То шторм «разгрузит» палубу лесовоза, то на сплавной реке, и это случается часто, плот не удержат, его выносит в море, растерзает по бревнышкам – вот и блуждают те бревна по воле волн и течений, а когда намокнут, отяжелеют, скрываются под водой.

Много неприятностей приносят топляки судам, особенно малым, и, как правило, встречи с притопленными бревнами происходят по закону подлости, в самый неподходящий момент. Нам, как мы справедливо считали, такая встреча сейчас была совершенно ни к чему. Она сразу все усложнила.

Произошло непоправимое. Ногайцев, почувствовав удар и услышав команду, быстро рванул рукоятку переключения скоростей, и все же опоздал: слишком на большой скорости шел катер, и винт уже ударился о топляк и затянул его под перо руля.

Ветер будто этого и ожидал. Он шаловливо пронесся над морем и стих; море вздрогнуло, насупилось, зарябило и только было начало успокаиваться, как один за другим хлестнули его порывы ветра; небо туже затянулось свинцово-зловещими тучами, невесть откуда появившимися – шторм начинался сразу. Сильный. Безжалостный.

– Боканов, Гранский, Кирилюк – на весла. К Маячному, – скомандовал Полосухин, а сам схватил багор, чтобы помочь Ногайцеву с Яркиным вытолкнуть топляк из-под руля.

На катере – два весла. Я хотел сесть в паре с Гранским (вдвоем мы по силе равны Кирилюку), но Гранский посоветовал:

– Садитесь с Потапом. Он весло держать в руках только на заставе научился.

А я разве великий специалист по гребле? В парке на озере девчат катал, вот и весь навык. Да и весла эти вон какие – тяжелые, длинные.

Катер начал разворачиваться неуклюже и медленно – что для шестиметровой посудины два весла, хотя и большие, морские? Мешал развернуться ветер, мешало бревно, да и мы с Кирилюком все никак не могли приладиться – весло наше то зарывалось в воду, то, чиркнув по гребешку волны, срезало веер соленых брызг, а ветер обдавал этим веером нас самих же – комичней не придумаешь ситуации, но до смеха ли? Злиться тоже нельзя, злость – плохой помощник.

Тронул меня за плечо Полосухин и приказал:

– Пересаживайся к Гранскому.

Удары весел стали ровней. Катер, развернувшись, медленно пополз к Маячному.

Минут двадцать гребли к острову. Ветер все усиливался, а у нас силенок поубавилось.