Грот в Ущелье Женщин

Смотрит на пенно-белую пляску неотвратимости, словно приковал его к себе роковой взгляд медузы-горгоны. И Полосухин, как мне показалось, не гребет уже, а машинально двигает руками, не вполне осознавая того, что делает. Вот тебе раз. Вот она – проверка. Проба на камень. Яркин вон как гребет. На капитана не глядит. Почувствовал, должно быть, что капитан скис. И Кирилюк качает. Спокойно. Размеренно.

– Гранский! – вдруг крикнул, встрепенувшись, Полосухин. – Быстро на весло!

Встал сам, стремительно сбросил спасательный жилет и вспрыгнул на будку; ветер ударил ему в лицо и грудь, сорвал фуражку, чтобы не слететь вслед за ней за борт, Полосухин упал на крышу и вцепился в шершавые фанерные края.

– Женя! Держи меня!

Я кинулся к нему, ухватил за ноги. Я понял его. Понял! Парус! Это – спасение! Вот тебе и «скис»…

Полосухин сел спиной к ветру, расстегнул куртку и распахнул ее – ветер хлестнул по образовавшемуся парусу и сбил капитана на паелы катера.

– Кирилюк! Давай подпорку. Руками в грудь.

Полосухин снова залез на крышу будки, раскинул, пересиливая ветер, куртку. Ветер бил его в спину, а в грудь и живот упирались наши руки. Регулируя корпусом, Полосухин поставил «парус» так, чтобы катер несло прямо на берег."

"Он совсем близко. Пологий, песчаный; огромными белыми жгутами накатываются на него волны, потом опадают, теряют силу и лижут пузырчатыми языками утрамбованный песок; а слева море то щетинится зубьями камней, то пенится и бурлит – пока еще не понятно, куда снесет катер, что ждет его через несколько минут.

Мы боролись за жизнь.

Все больше и больше воды набиралось в катере, а выкачивать ее некому. Ни весла бросить нельзя, ни Полосухина. Сейчас, когда исход борьбы со стихией решали считанные минуты, а «парус», руль и весло, хотя и с большим трудом, все же направляли катер на пески, можно ли рисковать? Пусть отяжелевший катер не осилит волна, не вышвырнет его на песок, а захлестнет и даже, возможно, перевернет, но мы в спасательных жилетах сможем выбраться на берег. Только жилет Полосухина лежит на скамье, а сам он окаменевшим распятием высится на будке. Откуда у него столько силы?!

«Ни за что не оставлю Северина на расправу волнам! Ни за что!»

Катер не бросило на песчаный берег, но и не швырнуло в зубастую пасть подводных рифов – его занесло между Вторыми песками и Островными кошками, подняло на волне и опустило между двумя валунами. Корпус оказался, словно в тисках.

Полосухин буквально слетел с крыши, отбросив наши руки, и успел крикнуть: «Держись!», прежде чем волна шумно и хлестко перекатилась через нас, вырвала из гнезда весло, подхватила спасательный жилет капитана и забурлила между камнями. Следом за ней катилась уже другая волна, и не видно было им конца, этим огромным тяжелым жгутам.