Грот в Ущелье Женщин

Удержавшись после первых волн, мы стали осознавать свое положение. Спасены ли? Что могли мы ответить себе? Просто надеялись, что выдержит крутую волну корпус катера, что хватит у нас сил держаться, пока ледяная вода отступит. А это – почти два часа. Волей-неволей вспомнишь мудрость народную: ждать и догонять – хуже не придумаешь.

Ногайцев, как только прошла первая растерянность, перебежал по колено в воде к носовому ящику, переждал там очередную волну и, достав спасательный жилет, вернулся к Полосухину. Тот машинально кивнул в знак благодарности, надел жилет и принялся застегивать его так же машинально; он не отрывал взгляда от Гранского, который как сидел на скамье, когда греб веслом, так и остался сидеть. Прямо в воде. Потом Полосухин обернулся и поглядел на Яркина и Кирилюка, прижавшихся к будке, перевел взгляд на меня и не просветлел лицом: вид мой, должно быть, тоже наводил на скучные мысли. Да и откуда веселости взяться, когда положение наше хуже губернаторского, как сказал бы Гаврила Михайлович? Какой совет мог я дать Полосухину, хотя понимал, что он ищет выход из нашего почти безвыходного положения, обдумывает, как обмануть время и эти вот беспрестанные волны.

Вот он коснулся плеча Гранского и посоветовал тому: «Встань», – но тот даже не поднял головы. Налетела волна (тот самый девятый вал), сбила Полосухина с ног – он ни за что не держался в тот момент, – сбила со скамьи Гранского, а как только волна перекатилась через катер, Гранский вновь сел на скамью в воду. А Полосухин поднялся злой, схватил Гранского за воротник куртки и, встряхнув его, крикнул:

– Закоченеешь за два часа! Встать! Марш к будке! Выкачивать воду! – И тут же тише, но властно приказал: – Всем выкачивать воду! Руками выплескивать. Работать! Работать!

Таким ожесточенным я еще ни разу не видел Полосухина, даже не представлял такую возможность: воду он стал выплескивать за борт, словно швырять ядовитых змей. И еще раз крикнул:

– Работать!

Никто не посмел ослушаться его, хотя все понимали, что море не вычерпаешь.

Успокаивался постепенно Полосухин, почувствовал, что верно поступил, заставив нас делать хотя и бестолковое, но все же полезное дело: быстрей проходит время, не так тоскливо ожидание развязки, но главное – работа, пусть чуточку, все-таки согревала нас.

– Наряд идет! – вдруг возбужденно известил Ногайцев.

Полосухин перестал вычерпывать воду и поднял голову. Мы тоже устремили свои взоры не берег. По тропе, которая петляла между зелеными от мха камнями, на Вторые пески торопливо спускались пятеро пограничников. Шли согнувшись, чтобы меньше мешал ветер. Один из пограничников нес веревку.