Грот в Ущелье Женщин

Лица побагровели от натуги, только Кирилюк выглядел совсем не утомившимся. Сидел, как обычно, мешковато и греб без особых усилий.

Ногайцев с Яркиным в конце концов вытолкнули топляк, но проку от этого оказалось не слишком много: винт и вал были погнуты, на моторе не пойдешь. Одно облегчение – бревно не станет тормозить ход катера.

– Давайте сменю, – предложил Ногайцев Полосухину, но тот повелел:

– С Яркиным Гранского и старшего лейтенанта смените. – Затем нам приказ: – Шар с контейнером в будку упрячьте. И закрепите понадежней.

Пока мы укутывали контейнер в оболочку шара, а потом привязывали сам шар к переборке, катер подгреб уже совсем близко к острову.

– Сотня метров, и причалим, – довольно проговорил Гранский. – Совсем ничего.

– Смени Ногайцева, а я капитана. Кирилюк и Яркин покрепче.

Полосухин отказался дать мне весло, и мы с Гранским заменили мотористов. Отдохнувшие, мы старательно налегли на весла, но успели сделать всего несколько гребков: налетела высокая волна, и весло, которым гребли Полосухин и Кирилюк, переломилось, как спичка; волна обдала нас всех холодными брызгами и покатила дальше, чтобы с тяжким стоном разбиться о береговые скалы у ног одиноко стоявшей Максимовны; новая волна снова подняла катер – все выше и выше становились волны, вспенивались их гребни, волны будто стремились догнать друг друга и со злостью били о борт катера, который стоял на пути их стремительного бега.

Сто метров. Всего сто метров и – одно весло. До острова не дотянуть. Выход один: оставшимся веслом поставить катер по ветру, чтобы он не перевернулся на крутой волне. Теперь все зависело от нас с Гранским, а он перестал грести. Руки его обвисло лежали на весле и мешали мне грести."

"– Ты что? – негромко, чтобы не привлечь внимания Полосухина, спросил я. – Тюленям на корм приготовился?

Гранский встрепенулся, рванул весло, а я, стараясь говорить как можно спокойней и тише, посоветовал:

– Не спеши. Ритмично давай.

Растерялся не только Гранский, растерялись все на какое-то мгновение, но вот уже Ногайцев кинулся к штурвалу, чтобы хоть немного помочь нам развернуть катер; Яркин перебрался к ручной помпе и принялся выкачивать воду, которой уже набралось столько, что всплыли паелы; Полосухин, откинув одну паелу, начал вычерпывать воду лотком; даже Кирилюк проворно пробрался на нос к рундуку, в котором хранились запасные части, спасательные жилеты, бочонок с пресной водой и посуда, схватил алюминиевую кастрюлю и принялся так же проворно выплескивать ею воду за борт.

Нехотя разворачивался катер, несмотря на то, что мы с Гранским напрягались до предела, а Ногайцев помогал нам рулем.