Усадьба толстушки Астрид

У местных свой темп жизни, череда дел: уборка урожая; свадьбы; сев озимых; убой скота перед холодами; Новогодье; долгая зима; долгожданная весна, и – новый цикл жизни и смерти, труда и отдыха.

В хлопотах дни пролетали незаметно, и вот уже в Тулахе отгуляли вторую свадьбу, на которой, между прочим, невеста уже была с довольно заметным животом. Последовали еще свадьбы, некоторые – «сдвоенные» для экономии, и на все эти праздники, будь они скромными или богатыми, как та, первая осенняя свадьба, приглашали семью лавочника и меня с ними.

Свадьбы привели к беременностям, что логично, и молоденькие счастливые жены стали наведываться к Иннис за советом и укрепляющими травками. Но приходили к знахарке-повитухе, конечно, не только беременные, но и по другим поводам: у кого-то зуб заболел, у кого-то живот, и очень многие простужались с приходом холодов и уменьшившегося светового дня."

"Я очень привязалась к Иннис и заходила к ней часто, так что семья лавочника даже стала меня ревновать. Зато Рис, муж Иннис, радовался нашей дружбе: оказывается, за все это время лишь со мной одной из женщин его жена сблизилась за это время. Иннис допускала меня не только в свой дом, но и в свои погреба и сараи, где хранила всякое разное для лечения больных. Знахарка охотно разъясняла мне, для чего нужно то или иное растение, почему так полезен жир, как можно отбелить зубы; я слушала внимательно, но и сама что-то могла посоветовать: во-первых, хоть я и не интересовалась никогда медициной, все же я из другого, более развитого мира, и кое-что отложилось в памяти, а во-вторых, бабушка Астрид тоже смыслила в травах и пользе продуктов.

Я помогала Иннис перебирать травы, процеживать отвары, перемалывать пряности для так называемых порошков – смеси специй; резала ткань на бинты и кипятила; приносила новые стеклянные баночки из лавки Дермида. Но никогда знахарка не позволяла мне остаться с ней, когда приходил заболевший или заболевшая. Меня тут же выпроваживали, и потом о подробностях хвори этого человека я узнавала от соседок, но не от Иннис.

Это, помимо прочего, мне в ней и нравится – она соблюдает врачебную этику, и поэтому люди так доверяют ей. Даже зубы она дерет сама, хотя считается, что для этого нужна крепкая мужская рука.

К зиме следовало пополнить запасы, и как-то Иннис позвала меня с собой в лес за ягодами. Обычно в лес она ходит с мужем, но может сходить и одна, захватив с собой лишь собак и палку. Но Дермид меня так с Иннис не отпустил, велел своему сыну Грегу приглядеть за нами, и подросток, захватив лук со стрелами, пошел с нами.

Было уже настолько холодно, что пальцы деревенели без рукавиц, а голову без теплого платка продувало моментом, поэтому мы трое основательно утеплились; пройдя деревню, мы пересекли дорогу и зашли в лес.