Усадьба толстушки Астрид

Обычно задиристый и уверенный в себе подросток, тоже тяжело дышавший, с бахромой рвани на рукавах тулупа, бросил по-детски:

— А сами-то!

— Чтоб я тебя в лесу больше не видел, — предупредил мужчина, и тут я узнала в нем Фарли – по голосу и водянистым глазам, недобро блестевшим из-под капюшона.

— Лес тебе одному не принадлежит, — встряла Иннис.

— Нечего здесь шляться, — пригрозил мужчина. — Еще раз попадетесь – сам ваших шавок передушу.

— Был бы ты так дерзок, повстречав сильных мужчин, а не женщин с худеньким юношей? — прищурилась Иннис. — В лесу всем нам позволено промышлять, а не тебе одному."

"— Уймись, женщина, а то снова собак пущу.

Какой джентльмен! К счастью, больше он не стал «радовать» нас своим присутствием и ушел; я смотрела ему вслед, а также разглядывала его собак. У него их всего две, зато сразу видно – матерые. А наши, точнее, собаки Иннис – одна старенькая, без клыка, и две молоденькие и трусливые, поджавшие сейчас хвосты и трясущиеся.

— Урод, — чуть ли не с ненавистью процедил Грег и сплюнул на землю.

— Не хватанули тебя? — с беспокойством произнесла знахарка, став разглядывать и щупать парня.

Да, его хватанули, но не до крови – толстый тулуп выручил. Затем Иннис своих собак осмотрела, и с ними было хуже: старая, которая и «воевала» в основном, больше всех пострадала, получив две рваные раны в опасной близости от шеи. Иннис с Грегом решили, что дело обошлось малыми потерями, и «вспомнили» обо мне.

— Испугалась, Астрид? — спросила знахарка.

— Как тут не испугаться? — ответила я и передернула плечами. — Теперь домой?

— Лучше да, — вздохнула подруга. — Видишь, порвали немного мою девочку.

«Девочка», пострадавшая собака, выразительно посмотрела на хозяйку. Иннис погладила ее и протянула:

— Идемте. Встреча с Фарли всегда не к добру.

Мы развернулись, угнетенные и растрепанные; вскоре по пути я подобрала брошенную корзину. Грег так и кипел от злости и пообещал, что расскажет обо всем отцу, который в Тулахе один из самых авторитетных жителей, а Иннис лишь поглядывала с беспокойством на своих бедных собак.

Домой мы вернулись благополучно, но без ягод, и тем же вечером, узнав о том, как повел себя Фарли, Дермид наведался к нему узнать, что это было в лесу. Грег тоже рвался, но отец запретил ему высовываться и поехал один. Вернулся он скоро, злющий, как черт – прямо как его сын днем.

— Наглая рожа! — выплюнул Дермид. — Господином себя возомнил! Говорит: «Не указывай рэнду, лавочник, а то как бы не пожалеть!» Да кто он такой, откуда взялся, чтобы нам указывать?

— Все равно лучше с ним не связываться, непростой человек, — ответила переживающая Лесли. — Не ходи к нему, Дермид. Ты же знаешь закон: на свой земле рэнд что угодно может делать. А то пустит стрелу еще, и на суде скажет, что защищал свой дом.