Уходи! И точка...

В общем, ты был прав — нужно было с Агнией замутиться, она — богатая наследница, — сказала, а сама испытующе так на меня смотрит — ждет, когда я скажу… Что? То, что она права сейчас? Или, что я ради денег на такое не способен? А может то, что она, Вероника, мне нравится больше? Какая, в хренах, теперь разница, кто мне больше нравится, если я — труп, недвижимая куча дерьма! Мне очень хочется снова съязвить, но вдруг думаю, что Вероника скоро уедет, и поэтому можно потерпеть ее немного… Да и еще… Скучно просто лежать, а телевизор, висящий на противоположной от моей кровати стене, показывает всего один осточертевший мне канал. А тут новость такая — Агния сбежала от Антона! Даже немного весело! А если учесть, что она — миллионерша, то сразу возникает вопрос, на хрена ей нянькой подрабатывать? У нее у самой денег столько, что хватить десяти нянькам платить!

— Так, а почему же тогда Агния с Аликом сидела? Только не говори, что она просто детей любит!

— Ну, она, кстати, любит детей — педуниверситет закончила в прошлом году, хочет в школу пойти работать. Но дело не в этом. Дело в том, что она — единственная наследница империи Минцевич. Отец Агнии, был убит какими-то бандитами давно, лет десять назад. Мать зимой скончалась при достаточно странных обстоятельствах. Осталась Агния и… отчим! Так вот отчим её хочет оттяпать часть наследства!

— А он официально на матери Агнии был женат?

— Был. Но Галина Николаевна завещание составила, где на дочку оформила все имущество.

— Ну, и чего переживать тогда — поиграла девочка в дочки-матери, да и домой уехала!

— Да ты же главного не знаешь! Отчим жениться на Агнии хочет, и сделать это ему нужно до конца лета — чтобы она не успела в права наследования вступить. Я тонкостей всех не знаю, может там в завещании какая-то оговорка или по закону что-то ему положено будет, если так сделать, но…

— Агния, естественно, не хочет за него замуж?

— Естественно! И как ты догадался? — язвит Вероника. — Он старый, злой и страшный! А еще вечно всем недоволен и обожает закатывать истерики!

— Ты так смотришь… Меня с ним, что ли, сравниваешь? — с подозрением смотрю на девушку я.

— О, нет! Ты хуже! Ты вообще отвратителен! Ты невыносим! Ты ужасен! Но я все равно тебя люблю…

Сказала. Словно гранату взорвала в палате. Оглушила. Ослепила своим признанием. А сама вскочила со стула. Обернулась, испуганно взглянув на меня, и выбежала прочь из палаты.

А я, удивленный, ошарашенный, лежал, потому как, на другое не был способен, и оторопело думал, что знаю теперь, почему она меня терпит, и… впервые за последние две недели, улыбался…

Вероника

В палату смогла вернуться только через час после нашего с Захаром разговора. Идти не хотелось.