Убей свою любовь

А так... У Акелы достаточно чувства собственного достоинства, чтобы не воспринять всерьез какого-то стриптизера, приторговывающего телом.

– Не была бы я так уверена в этом на твоем месте. Ты когда-нибудь слышал о синдзю?

– О чем? – переспросил Никита, пробуя новое слово на вкус. – Синдзю?

– Да. Это такой старинный японский обычай – если дочь самурая согрешила с человеком низшего класса, их вместе с любовником связывали спина к спине и бросали в реку.

Никита захохотал, заставив меня вздрогнуть от удивления – ничего веселого я не сказала сейчас.

– Ох, простите, – выдохнул телохранитель, пытаясь успокоиться. – Просто я представил, как вас к этому Варвару привязывают, а он от ужаса в стринги свои напустил...

– То есть про меня ты плохо не думаешь? – улыбнулась я, и он серьезно ответил:

– Вы бы достойно встретили наказание, я думаю.

Я тоже так думала, но, видит бог, как мне этого не хотелось...

– Даже не переживайте, – подытожил Никита, застегивая «молнию» на сумке. – Акела умный человек, он не станет ревновать.

Очень хотелось бы надеяться...

Самое неприятное в том, что муж приехал встречать меня в аэропорт. Неприятное – потому что я не была готова к этому, надеялась, что у меня будет еще время в дороге до дома, где-то часа полтора, чтобы успеть уравновесить свое состояние, попытаться «сделать лицо» и не выдать эмоций и гложущих изнутри переживаний. Как ни крути, мне было стыдно за то, что я сделала, потому что я изменила мужу – как бы ни пытался Никита убедить меня в том, что это «мелочь и пустяки – дело житейское». Хорошенькие «пустяки», когда я не могу даже найти причину, по которой я сделала это. Одиночество? Скука? Тоска? Разве это могло послужить оправданием моему поступку? Разве я сама, будь на месте Акелы, поверила бы в это, простила бы? Вряд ли. Так почему же умный взрослый человек должен проглотить очевидное глупое вранье?

Именно поэтому, увидев мужа за большим стеклом зала ожиданий, я сникла и даже не могла сдержать эмоций. Когда он поднял меня на руки, мне захотелось вырваться и убежать – не от этого жеста, а от осознания того, что я недостойна таких проявлений. Вообще недостойна быть рядом с ним. Я занимаю чье-то чужое место – место женщины, обожавшей бы его и смотревшей в рот, ловившей каждое слово, жест, взгляд. Женщины, никогда не посмевшей и не помыслившей бы даже изменить ему – и с кем? С проституткой мужского пола в блестящих стрингах...

– Что с тобой, Аленька? – Саша пытался заглянуть мне в лицо, но я отворачивалась, хотя понимала, что этим только усугубляю все, вызываю ненужные вопросы, на которые у меня нет ответов.