Ты теперь моя

По ее частому громкому дыханию и бурному подъему грудной клетки предполагаю, что ее сердце колотится так же одержимо сильно, как мое собственное.

— Уверена.

Юля убирает ладонь и отступает. Чтобы позволить ей это сделать, мне приходится задействовать все резервные силы.

Зрительно не выпускаю. Когда еще на шаг отходит, следом двигаюсь.

— Стой! Стой, Юля, — бросаю резко, с ненамеренной грубостью. — Помнишь, чему я учил, если зверь уже рядом?

Она громко сглатывает. Медленно задирая голову, фиксирует на мне настороженный взгляд.

— Не бежать, — тихо выговаривает. Визуально держится — не вздрагивает, хотя на плечах ознобом кожу стягивает. — Если побегу, стану добычей… Догонит.

— Догоню.

Замираем оба. Не выпуская друг друга из внимания, молча решаем общую задачу.

— Просто скажи мне — зачем? Просто скажи, Юля!

— Так быстро, как ты хочешь, не получится. Это непросто! Одним махом не вывалишь.

— А ты попытайся!

— Рома, Рома… — говорит медленно, но все равно захлебывается воздухом. — Ты должен меня отпустить, Рома, — с хриплым покашливанием выдыхает. — Я никуда не исчезну. Теперь ты знаешь, где я живу. Завтра встретимся и нормально поговорим.

— Почему завтра?

Юля на секунду прикрывает глаза. Выдерживает паузу, подбирая слова. Неудивительно. Ведь всего одно неправильное — может стоить ей свободы.

— Сейчас мы на эмоциях. Так… Тяжело с таким грузом разговаривать. Нам обоим стоит успокоиться, — снова замолкает. Медлит. — Пожалуйста.

— Когда ты научилась думать, прежде чем говорить?

Не преследую никакого дурного умысла. Не пытаюсь ее обидеть. Теперь я понимаю, что мне нравилось, когда она не сдерживалась. Больше не хочу, чтобы она осторожничала с эмоциями. По крайней мере, со мной.

— Пришлось. Крови нахлебалась, вот и научилась.

Не знаю, что именно кроется за этим заявлением, но оно прошибает меня током до кости."

"Где она была этот год? Как жила? Почему ей было больно? Все ли с ней сейчас в порядке? Если за этим стоит какая-нибудь гнида… Пусть только скажет!

Рывком оттягивая ворот рубашки, отвожу воспаленный взгляд в сторону.

— Завтра, — соглашаясь, голоса своего не слышу. В голове гул непрерывный стоит. — Где и во сколько?

— Можем в кафе встретиться. Недалеко от моего дома… «Мистерия», знаешь? Там будет лучше всего.

— Во сколько?

— Как тебе удобно?

— Как мне удобно? — жестко высекаю, вновь обращая на нее взгляд. — Моя покойная жена воскресла из мертвых, дайте-ка я подумаю, в котором часу мне удобно с ней встретиться?

По крайней мере, у нее хватает совести покраснеть.

— Как насчет… Где-то в районе двенадцати? — предлагает тихо.

— Хорошо. Иди.

Сжимая челюсти, в последний раз задерживаю на ней взгляд, хотя в этом нет никакой надобности. Рассмотрел и запомнил до мельчайших деталей.