Ты теперь моя

Крайне медленно перевожу дыхание и, все так же не глядя Юле в лицо, возвращаюсь на свое место.

У нашего стола тут же возникает официант.

— Что будете заказывать?

— Чай, пожалуйста, — отзывается моя жена.

Да, она все еще моя.

Моя.

— Черный, зеленый, фруктовый?

— Черный. Без добавок.

Когда парень переключает внимание на меня, заказываю кофе, хотя мне сейчас на хрен не нужен дополнительный допинг. И без того сердце вылетает. Однако ничто другое в меня просто не полезет.

— Итак. Я тебя слушаю, Юля.

Сейчас я смотрю ей в лицо. Хочу видеть каждую эмоцию. Если солжет, сфальшивит или что-то скроет — пойму. Да и общий посыл уловить не мешало бы. Что она чувствует? С какой целью вернулась и затеяла эту чертову игру?

— Итак… — протягивает Юля следом за мной. — Не знаю, сможешь ли ты понять меня…

— Давай проверим. Смелее, — говорю откровенно грубо, с трескучим нажимом, но по-другому у меня в тот момент никак не получается.

— Знаешь, наверное, все это уже не слишком важно, — взбрыкнув, выпаливает Юля в ответ. — Поэтому я не собираюсь нервно подбирать слова и придумывать какие-то оправдания. Расскажу сугубо по факту. Надеюсь, у тебя хватит сил понять. Потому как я сама прошлое уже отпустила."

"На самом деле я, блядь, очень многое готов понять и принять. Но только не то, как она за каким-то хреном обесценивает все произошедшее! Именно после этого осознаю, что быть до конца честной Юля не собирается.

Но решаю все же послушать.

— Очень интересно, — жестко поддеваю ее.

— Угу.

— Начинай.

— Может, ты мне поможешь?

Нет, я не собираюсь ей помогать!

Но, мать вашу, она так смотрит… Убить и одновременно утешить готов.

— Хорошо, — яростно выдыхаю. — Где ты была все это время?

— В Японии.

— Вот как, — не знаю, как еще на это реагировать.

Возвращается официант с заказом. Некоторое время мы просто ждем, пока он расставит чашки и свалит.

Мне тяжело вычленить какую-то ясную мысль в голове. Ощущение, что там только пульс долбит. Смотрю и смотрю на Юлю, все еще не веря, что она реальна. Кажется, еще пару минут, взрыв, и я проснусь.

За год это случалось сотни раз.

Градус напряжения неумолимо пополз выше. Но настоящий душняк[11] начинается, когда с неба стеной падает дождь. Мы оказываемся запертыми в небольшом квадрате под уличным зонтом.

Становится душно и вместе с тем зябко.

— Рассказывай, Юля! Как? Когда? И почему?

В ответ на мой безжалостный натиск она отшатывается и напряженно замирает, не сводя с меня глаз. А я решаю, что хочу вытрясти ее из долбаного равновесия. Чтобы потеряла всякую осторожность, оборонялась активнее и, в конце концов, сама на меня нападала. Тогда я отброшу все предрассудки и ненужные сантименты, чтобы пробраться ей в душу. Как когда-то, в кулак сожму ее маленькое хрупкое сердечко.

Полностью ею завладею.