Тот, кто ловит мотыльков

 – А еще возле стены! Нужно встать ровно и втянуться в себя спереди и сзади.

– Какие вы изумительные молодцы с Валентином Борисовичем, – искренне сказала Маша. – Я пыталась делать упражнения у стены, но не смогла. Терпения не хватило.

– Мне тоже не хватало! Валентин Борисович научил меня петь про себя песню, чтобы было не так скучно стоять.

– Какую? – заинтересовалась Маша.

Девочка подпрыгнула и достала до нависающей над дорогой сосновой ветки.

– Я разные люблю! А Валентин Борисович поет: «Когда весна придет, не знаю! Пройдут дожди, сойдут снега…» Ой! Смотрите, стрекоза какая искристая!

Под соснами зеленел папоротник. Маша хотела сорвать один, чтобы отмахиваться от редких мух, но крепкий на первый взгляд стволик не сломался под ее сильными пальцами, а превратился в мочалку.

– С орляком так не выйдет, теть Маша. Дайте мне.

Девочка вытащила из кармана складной нож, щелкнула кнопкой. Выскочило лезвие устрашающих размеров. С ножом она обращалась умело и ловко.

– Вот, держите!

Некоторое время они шли молча, обмахиваясь папоротниками.

– Ксения, ты знала Марину Якимову? – спросила Маша.

Девочка закивала.

– Ага! Она красивая была! На вас похожа. То есть вы на нее.

– По-моему, у нас похож только цвет волос. – Маше отчего-то была неприятна мысль об их сходстве.

– Ну, может, – покладисто согласилась девочка. – Мы с бабушкой ходили ее искать, когда она пропала.

Маша замедлила шаг.

– Даже ты принимала участие в поисках?

– Ну да! А как иначе-то? – Ксения удивленно посмотрела на Машу. – Если вы пропадете, мы вас тоже пойдем искать все вместе!

– Даже не надейся, – пробормотала Маша. – Слушай, а ты сама любишь гулять в лесу?

– Не-а, не люблю, – легко ответила Ксения. – Только по дороге и когда паутина в лицо не лезет. Мне плавать нравится, только меня бабушка на озеро одну не отпускает. И Марина не любила. Вообще-то я должна говорить «Марина Алексеевна», – поправилась она. – Вы бабушке не скажете?

– Не скажу. Подожди, как же не любила, когда она была прекрасным грибником?

Девочка покосилась на нее и промычала что-то неразборчивое.

– Что-что?

– Ей здесь вообще ничего не нравилось, – повторила Ксения. – Ни лес, ни Таволга, ни грибы ваши… И дети тоже!

Маша невольно рассмеялась и спросила, откуда Ксении это известно.

– А она мне сразу заявила, чтобы я к ней не лезла, потому что она детей терпеть не может, – спокойно объяснила та. – И дым в лицо выпустила. Она все время курила. И велела ее собачек фарфоровых не трогать. У нее собачки стояли на полке, такие хорошенькие, блестящие, мокрые с виду… как будто их настоящие собаки облизали. Я все равно потрогала, – похвасталась она. – Незаметно, пока все кричали друг на друга.