Тот, кто ловит мотыльков

Слева, вдоль стены, тускло поблескивали велосипедный руль и пыльные спицы на снятых колесах. Ксения не принадлежала к числу любителей кататься на велосипеде.

Снаружи не доносилось ни звука. Маша расчихалась от пыли. Она пыталась нашарить на стене выключатель – наверняка сюда подведено электричество, вряд ли старуха спускается в погреб с налобным фонариком – но под ладонью была лишь шершавая поверхность. «Еще заноз насажаю. А, кстати, где сам погреб?»

Высокая фигура загородила дверной проем.

– Тамара Михайловна, вы меня окончательно света лишили, – сказала Маша, не оборачиваясь.

Старуха не отозвалась, лишь несильно подтолкнула Машу.

– Ладно, тогда включите свет сами. – Маша начала раздражаться. Манеру общения Тамары Михайловны и прежде нельзя было назвать обычной, но она по крайней мере не передавала свои пожелания тычками в спину.

– Ступай, ступай, – проскрипели сзади.

Маша сделала еще шаг в темноту, как вдруг шестое чувство заставило ее остановиться.

За спиной послышался шорох. Не отдавая себе отчета в своих действиях, движимая лишь тем же ощущением близкой опасности, которое заставило ее замереть на месте, Маша быстро отодвинулась в сторону, почти отпрыгнула – и снова замерла. Пальцы нащупали в заднем кармане сотовый телефон; Маша вытащила его, включила фонарик. То, что она увидела в его свете, заставило ее отшатнуться.

Прямо перед ней зияла распахнутая пасть погреба. От Машиных кроссовок до жуткого провала оставалось не больше ладони. Кто-то забыл закрыть крышку. Отверстие было сделано вровень с полом, ни бортик, ни бордюр не остановили бы ее от падения, если бы Маша попыталась еще хоть чуть-чуть продвинуться вперед. Крутая деревянная лестница уводила вниз. Основание ее терялось в непроницаемой черноте, которую не пробивал даже свет телефонного фонарика.

Маша обернулась и направила телефон на Пахомову.

Старуха стояла совсем рядом. Она непроизвольно подняла ладонь к глазам, закрываясь от резкого света, и за эти несколько секунд Маша осторожно, но быстро прошла по краю погреба и остановилась на противоположной стороне провала. Теперь ее и старуху разделяла яма. У стены поблескивали грабли, вилы и лопаты. Маша, не задумываясь, схватила ближний инструмент – им оказался небольшой, но тяжелый заступ – и сжала покрепче.

– Зачем вы это делаете? – спросила она.

Пахомова с непроницаемым выражением лица вглядывалась в нее.

«Сошла с ума», – подумала Маша. И еще подумала, что нельзя обманываться ее возрастом и видимой худобой: эта женщина может быть куда сильнее, чем кажется.

Белый прямоугольник света снова померк.

– Чего ты тут? – громко спросила Ксения. – Ба-аб? Ой, теть Маша, здравствуйте!

Старуха всем телом повернулась к ней.