Забег на невидимые дистанции. Том 1

Хотя… учитывая нанесенный девочкой ответный вред в виде порчи дорогого имущества, что-то подсказывало Ларсу, вряд ли они станут развивать эту историю до суда. Решат полюбовно. Хотелось бы.

Когда-нибудь он точно убьет своих стажеров, но еще скорее они сделают это сами. По неосторожности, как только им выдадут табельное. Держать в полиции таких тупиц – само по себе преступление.

Лоуренс длинно выдохнул. Запустил браузер на рабочем компьютере и попытался найти слово, которое произнесла Нина в его адрес. Звучание он запомнил и примерно воспроизвел латиницей. Интернет его понял.

«Mudila. Russian word formed from «mudak». Means asshole or motherfucker and so on…»

Ознакомившись со значением слова, офицер не рассердился, а усмехнулся в кулак. И откуда девчонка знает русские ругательства? Очень странный сегодня день. А ведь только начало смены.

Полчаса спустя стажеры вернулись и доложили, что сделали все, как он им велел. Эммет виновато протянул лист с заключением травматолога о физических повреждениях Нины Дженовезе. Фамилия почему-то итальянская. Странно. Ларс ожидал увидеть русскую. Даже в свое отсутствие девочка продолжала удивлять.

– Родители за ней приехали?

– Да, забрали. Проблем не было.

– Узнайте адрес этой семьи. Завтра с утра сразу поезжайте к ним. Принесите официальные извинения, в первую очередь девочке. Объясните, как все случилось, что мы исполняли свои обязанности. Зачитайте права, предложите проехать в участок и написать заявление. Нам не нужны проблемы. Сдается мне, обе стороны откажутся от претензий. На том и разойдемся.

Лица стажеров восторга не выражали, но спорить они не смели.

– Через десять минут жду в допросной.

Едва Эммет и Лот покинули кабинет, Клиффорд впился в заключение. Глаза бежали по буквам, словно от этого зависела его жизнь. Небольшая трещина в бедренной кости… легкое сотрясение… ушибы, ссадины, гематомы. Лоуренс сгорал от стыда, перечитывая дважды. Сейчас ему самому хотелось что-нибудь сломать, но самоконтроль вернулся к нему при мысли о предстоящем допросе.

Когда привели Наташу, и она привычно закинула на стол длинные загорелые ноги в грязных босоножках и закурила, Клиффорд спросил:

– Ты знаешь Тиффани, верно?

Я знаю, сколько стоит ребенок на черном рынке.

Я знаю, сколько стоит каждый его орган в отдельности. И за что платят больше. Включая кожу, глазные яблоки, костный мозг.

Я знаю, сколько готовы отдать, чтобы заполучить ребенка живым – в сексуальное рабство или фальшивое усыновление, а сколько отдают за мертвого – как за донора органов или, например, деликатес.

Мир омерзителен? Вы даже не представляете насколько, пока не погрузитесь достаточно глубоко. Как я.