Забег на невидимые дистанции. Том 1

До последней треснувшей косточки и гематомы. Нина таких терпеть не могла. Ей проще двигаться в хаосе, а если хаоса нет, она его создает.

Не было тут совсем ничего интересного для Нины, кроме одной полки в шкафу по левую руку. Полка эта приятным изъяном выбивалась из общего антуража. Там стояли корешок к корешку книги, должно быть, личные, по анатомии, психиатрии, психолингвистике, криминалистике и почему-то практической химии. Книги были с кучей цветных стикеров. Наверное, ему часто приходится в них заглядывать. Создавалось впечатление, что офицер досконально изучает мозг – свой и чужой. Это пугало, потому что он явно преуспел.

Между конституцией и уголовным кодексом была втиснута миниатюрная шахматная доска. Она так дико смотрелась на своем месте, как будто вывалилась сюда из другого измерения. Сначала Нина не поверила глазам, а потом догадалась: скорее всего, он еще и азартный. Все встало на свои места.

Клиффорд вошел и спокойно придвинул к девочке стационарный телефон. Нина посмотрела вопросительно, как будто не понимала, к чему он клонит.

– Мне нужно поговорить с твоими родителями.

– Не об этом сейчас речь. Набирай номер. Надеюсь, его ты не забыла.

– Вы не можете просто отпустить меня?

– При твоих повреждениях не имею права. Набирай.

– При одном условии.

– Ты не можешь ставить условия офицеру полиции. Не забывай, где находишься.

– Пожалуйста, не сообщайте в школу.

– Я даже не знаю твою фамилию.

– Как будто трудно узнать.

Ларс ухмыльнулся, но промолчал. Какая вредная. Как только пошли гудки, он забрал у девочки трубку и сел в свое кресло. Протеста не последовало. Нина услышала, что на звонок ответила мама.

Протягивая девочке трубку, Лоуренс отметил в голове существенную разницу: пока мать девочки причитала, нервничала и сгорала от стыда, даже не зная деталей того, что ее дочь натворила (видимо, для позора было достаточно факта пребывания в участке), для отца на первом месте было узнать, что с девочкой все в порядке, и немедленно услышать ее голос.

Нина тоже заметила любопытную деталь. Как бы офицер ни срывался на подчиненных, ответственность за их ошибки он брал на себя. Как настоящий честный полицейский. В диалоге с родителями он ни разу не упомянул, что непричастен к действиям стажеров, что его вообще тут не было, а вместо оправданий употреблял местоимение «мы». Это ей понравилось, и она принялась оживленно обкусывать кожу на губах.

Девочка общалась с отцом вполголоса, но Лоуренс, сидящий через стол, все слышал. Ей было дискомфортно разговаривать с кем-то из близких при чужом человеке, который вел себя сухо и недружелюбно. Она все время поглядывала в его сторону, будто ожидая подвоха. Да и вообще звонить родителям из полиции – мало приятного. Дома ей обязательно влетит.