Забег на невидимые дистанции. Том 1

Люди сколько угодно могут распинаться о добродетели, но если у них появляется шанс совершить безнаказанное зло, они его совершают.

Я знаю, сколько детей ежедневно похищают в США и в каких штатах это происходит чаще. Я знаю, каков процент найденных и возвращенных в семью детей. Я знаю, детей какого возраста похищают охотнее и почему.

Хотел бы я всего этого не знать.

Я отпиваю глоток из мятой бутылки без этикетки. Вода солоноватая, мутная, с привкусом йода. Закручиваю крышечку и бросаю на соседнее пассажирское – к сумке и респиратору. Локти – на руле, но двигатель выключен. Я жду.

Улица медленно остывает, погружаясь в бархатные сумерки. Пахнет моими вспотевшими ладонями, старой обивкой салона. В приоткрытое окно доносится горячий запах битумной эмульсии. Где-то неподалеку укладывают дорожное полотно. Строительный шум – это хорошо. Это большое везение.

Выбрав эту местность, за меня сделали бо́льшую часть работы. За сорок минут здесь так никто и не прошел. Чего еще ожидать на отшибе провинциального города… Мидлбери мало отличался от места, из которого я приехал сюда несколько лет назад.

Я коротко глянул в зеркало заднего вида и встретился с собой глазами – воспаленные покрасневшие веки как будто вывернулись наружу. Не помню, когда спал в последний раз. Мне и не хотелось. Пока идут приготовления, я так увлечен, что не до того. Отдых кажется пустой тратой времени. Я не должен ничего упустить. И, надеюсь, не упустил. Спать будем потом, когда устраним препятствие.

С момента инцидента (ха-ха, теперь я и сам его так называю, жалкий лицемер) прошло 10 лет, 11 месяцев и 13 дней. Но для меня все случилось как будто на прошлой неделе. Время не ослабило чувств, которые я испытываю, и не знаю, кому вообще под силу их ослабить. Я представляю себе катушку, которая вращается тем сильнее, чем больше пытаются ее остановить, и вырабатывает энергию, которая меня питает.

Конечно, за эти годы многое поменялось снаружи, но не внутри меня. И не все из них я провел так, как хотелось бы. Первый год я был не в себе и даже помыслить не мог о разработке какого-то там плана, потом, спасибо заботливым родителям, я оказался в неволе, где впервые задумался об этом всерьез и стал ставить перед собой маленькие задачи, достигать их и идти дальше. Еще минус три года, если округлить.

Потом бега, бездомная жизнь и голод, прятки от всех, кто хотел вернуть меня на прежнее место и пресечь то, что я обязан сделать. Мне кажется, они частично догадывались, что я задумал, а может, только делали вид, строя из себя профессионалов. В любом случае они уже не могли мне помешать. Я затерялся, затаился. Я научился выжидать момент.

А время не шло – летело. Как назло.