Усадьба толстушки Астрид

— Но поможет ли тебе богиня? — протянула каэрина. — Боги ни одну болезнь не посылают просто так. Подумай, чем навлекла на себя столь тяжкую хворь… Вы, Лорье, слабы телом, но ваш дух еще слабее. Ты сгораешь так же, как сгорели твои родители, как сгорела твоя бабка… А все из-за грехов. Как настанет светлый тин, истово моли богиню простить не только тебя, но и твоих покойных родителей за блуд до свадьбы, и бабушку – за мужеподобие, развязность, хамство, непочтительность!

Мое сердце забилось быстро-быстро, кровь зашумела в голове. И тут она вплела Фиону и ее грехи (а были ли эти грехи?). Какое «благородство» – прийти к больной девушке и излить на нее желчь! Еще и о смерти говорит…

Не дождешься, грымза!

— Мне не о чем молить богиню Миру, — ответила я прерывисто, — разве что благодарить за счастье вырасти с бабушкой, которая была на самом деле порядочной, доброй, деятельной женщиной – не зря ее знали и уважали во всем графстве. И хотя я не помню своих родителей, но твердо знаю, что они тоже были прекрасными людьми. Я горда, что в моих жилах течет кровь Лорье. Я восстановлю нашу землю и нарожаю много новых Лорье.

— Значит, ты гордишься грехами? Какая низость, какое хамство – говорить мне это в лицо! Ты хуже своей бабки – та хоть умной была, а ты глупа! Женщины продолжают род мужа, а не свой! Да и как ты нарожаешь? Кто возьмет тебя такую больную и толст… — она осеклась: меня уже никак не назвать толстой. — Такую больную, попорченную, разведенную! Старую!

— Не переживайте так, — сказала я с нарочитым легким удивлением, — ведь если я старая, то вы совсем древняя, и вас может хватить удар.

— Что ты сказала?! — каэрина загнула ко мне.

— Я сказала – не переживайте. Мужа я сама себе возьму, какого хочу. И когда захочу.

— Да кто тебе позволит! Все на барона надеешься?

— Да, — нагло ответила я. — Уверена, мой каэр защитит меня от наговоров и происков. И сама не оплошаю.

Я говорила тихо, ведь голос мой еще не окреп, и прерывисто – слова отнимали силы. И баронесса, сама тяжело задышавшая, процедила, окинув меня взглядом:

— Если только выживешь!

На этом обмен любезностями был закончен, и каэрина со своей служанкой ушли. Как только дверь за ними закрылась, я опустилась обессиленно на подушки. Хотела ли я этого конфликта? Нет. Но и проглатывать упреки не хочу, а также становиться девочкой для битья. Что бы там ни творила Фиона Лорье, я – не она, и никто не имеет права меня осуждать.

Иннис налила мне воды в кружку и поднесла ее к моим губам. Я выпила воду с жадностью.

— Вот это да, — произнесла подруга. — Я знать не знала, что ты можешь так дерзить…

— Проблема не во мне, а в ней. Это не первая наша ссора.

— Зря ты так, надо было смолчать. Каэры не переносят, когда с ними так говорят.

— Я тоже не переношу.

— Астрид! — повысила голос Иннис.