Ткань наших душ

Пот стекает по моему лбу, а страх наполняет грудь. Воспоминания о пожаре всплывают, выворачивая мои внутренности.

— Ты не сделал этого.

Глаза Кросби сияют от его зловещей улыбки, и он смеется мне в лицо.

— Но я это сделал.

Меня охватывает ужас. У меня нет смелости спросить, сколько людей выжило. Сомневаюсь, что его это волнует.

Ему нужны люди, которых я люблю, но он не может их получить.

Единственное, чего он хочет после смерти Нила, это мучить меня.

— Как ты мог… Когда твое наказание для меня превратилось в убийство? Ты хоть представляешь, что ты наделал?

Я безрезультатно тяну на себя кандалы.

Кросби пожимает плечами. Его черная толстовка слишком велика для него.

— Не то чтобы они были моими первыми.

Я на мгновение задумываюсь, прежде чем понизить голос.

— Пропавшие пациенты.

— Дзень-дзень-дзень! У тебя это заняло много времени.

Мое сердце разрывается с каждым вдохом все сильнее.

— Куда ты их дел?

Я не думаю, что переживу эту ночь, но даже если не переживу, по крайней мере кто-то узнает.

Кросби смотрит мне прямо в глаза. В его холодном взгляде мерцает лед, и он зловеще улыбается.

— Место, где ты был слишком много раз. Некоторые могут сказать, что ты танцевал на их могилах.

Мои глаза расширяются.

— Лунные цветы…

Он стучит меня по лбу и маниакально кивает.

— Все, кроме одной. Моника сбежала. Она была умной и остроумной, она изменила все в себе так быстро, что я так и не смог ее найти. Это она посадила те ебаные ночные цветы.

Перри… как ты превратился в этого монстра? Я смотрю на него другими глазами. Часть меня хотела верить, что он все еще там, глубоко-глубоко внутри, но Перри мертв. Он умер вместе с Нилом той ночью. Что-то другое вернулось вместо него.

— Где мы?

Я скрежещу зубами, отчаянно пытаясь сформулировать любой план, который мог бы его задержать. Лэнстон и Уинн должны быть на полпути в Бостон.

Они в безопасности. Они должны быть в безопасности.

— В Бейкерсвилле. Ты же не думал, что сможешь их спрятать, да? Они появились в «Харлоу» и ждали, чтобы увидеть, как твою жалкую задницу вытаскивают из огня.

Он жестоко смеется.

В Бейкерсвилле? Нет, они ехали в Бостон.

— Не хочу портить тебе удовольствие, но они далеко отсюда, — решительно говорю я.

Кросби перестает смеяться и наклоняется вперед, глядя на меня так, будто я шучу. Когда он не видит никаких колебаний в моих глазах, то спрашивает себя. В его ледяных глазах вспыхивает гнев, и он хватается за волосы, разговаривая сам с собой тихим шепотом.

— Он лжет. Он лжет. Не может быть, чтобы я их перепутал. А может… перепутал? Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Это все портит. Всё.

Я стараюсь не обращать внимания на его сумасшедший голос, когда он разговаривает сам с собой. Мои глаза оббегают маленькую комнату, в которой мы находимся, — ванную.