Ткань наших душ

"К. М. Моронова

Ткань наших душ

Для тех, кто хочет пропустить особо пикантные сцены,

или для тех, кто хочет сразу перейти к ним.

Как вам будет угодно.

Здесь свободная зона от судей…

♡ Глава 11

♡ Глава 14

♡ Глава 21

♡ Глава 27

♡ Глава 46

I

Уинн

Я родилась с больным сердцем.

В прямом и переносном смысле.

По мнению большинства моих близких, я хладнокровная злодейка в истории каждого человека, но по иронии судьбы у меня еще и порок сердца, который в конце концов убьет меня. Мне повезло.

Если это великий замысел Бога, то я в порядке.

Я готова сдаться.

Кровь стекает по кончикам пальцев. Это холоднее, чем я думала. Это не безболезненно, как говорят некоторые люди, — нет, это очень больно.

Красные капли стучат по плитке подо мной, мешая сосредоточиться. Трудно вспомнить хорошие вещи, которые якобы должны всплывать в памяти.

На ум приходит только плохое.

Отвратительные люди и все то, что они говорили, и то, что говорила я.

Тот, кто придумал фразу «разговоры — это же не палки и камни», мудак, не так ли? Слова действительно ранят сильнее, чем камни. Спасибо, что пытались убедить меня в этом. Это не сработало.

Меня зовут Уинн Колдфокс. Мне двадцать шесть лет, и я хочу умереть.

Я хочу умереть.

Ну вот, я сказала это.

Разве это что-то меняет?

Шокирует ли это кого-нибудь, тех людей, которые втайне знали, но продолжали называть меня злом, жалкой сукой, монстром?

Ответ — нет, наверное, нет, возможно, мягко говоря, нет.

Иногда тьма внутри меня думает, что именно этого они и хотели все это время — чтобы я наконец сдалась.

Что ж, добро пожаловать на гребаное шоу.

Занавес наконец-то закрывается.

Никогда не будет способа объяснить, почему я такая. Это то, что ты терпишь целиком и полностью. Глубокая и пустая яма внутри твоей плоти, которая никогда не закроется, чем бы ты ни пытался ее заполнить. Неважно, какими нитками ты пытаешься ее зашить, она зияет и зудит. Запасной выход, который терпеливо ждет всех, кто заблудится.

Мой врач говорит, что это химический дисбаланс в моем мозгу, и, блять, возможно, он прав. Но это не останавливает самое настоящее, нехимическое, сырое небытие, которое опустошает все мое существо. Таблетки не помогают, никогда не помогали, и ни один из моих психотерапевтов, похоже, не понимает, почему мне так хреново.

Они думают, что я притворяюсь или что-то в этом роде. Пусть строят догадки.

Я уставилась в невзрачный потолок больничной палаты, стараясь не смотреть на брата. Я не сплю уже по меньшей мере час, и никто из нас не сказал ни одного слова другому.

— Почему? — Наконец спрашивает Джеймс, скрестив руки перед собой, костяшки пальцев побелели.

Его темно-синий костюм гладкий. Дорогой. Черные часы на его запястье тоже новые.