Ткань наших душ

— Тот самый парень с кукурузного поля? — спрашивает офицер, записывая что-то в своем блокноте.

Лэнстон кивает, опустив глаза.

Он не смотрел на меня с тех пор, как мы приехали сюда.

Заходит медсестра и дает мне что-то, от чего я засыпаю. Я не хочу спать с Кросби где-то там.

Я отказываюсь верить, что Лиама больше нет. Этого не может быть. Он не может…

XL

Уинн

Вид из окна больницы удручающий: голые деревья и печальные длинные полосы пустого поля.

Лэнстон ставит чашку кофе рядом со мной и хмурится, откидываясь на спинку стула.

Мы здесь уже целый день и до сих пор ничего не знаем. Не знаем количество погибших. Не знаем, поймали ли они Кросби.

У меня все сжимается в желудке.

— Ты должна попробовать… это не так уж и плохо.

Лэнстон заставляет меня сделать глоток кофе. Я качаю головой и опускаю подбородок.

Несколько минут он молчит, а потом подползает ближе и кладет свою руку на мою. Я решаюсь посмотреть на него, и он изображает слабую улыбку.

— Это поможет. Скоро мы что-то услышим.

Его рука дрожит, и он отдергивает ее, сжимая, чтобы остановить дрожь.

Я глотаю комок в горле и растерянно смотрю на Лэнстона.

— Почему мы сбежали? Почему мы не сгорели вместе с ними?

Вина раздирает мою душу так, как ничего подобного я еще не переживала. Почему мы, двое, которые отчаянно хотели умереть, остались жить?

Нижняя губа Лэнстона дрожит, когда он бормочет:

— Я не знаю, Уинн. Но я хотел бы, чтобы это был я… Чтобы Елина могла жить. Чтобы каждый, кто погиб, мог жить.

Его голова опускается, и рыдания сотрясают все его тело.

У меня не осталось слез, мои глаза их не выдержат. Поэтому я заползаю ему на колени, и мы обнимаем друг друга.

— Я так счастлива, что это был не ты, — эгоистично говорю я, зарываясь лицом в его толстовку.

Проходит несколько часов, и нас выписывают, дают снотворное, номер телефона детектива. Когда мы звоним, он просит нас приехать на место расследования.

Мы едем в «Харлоу».

Из пепелища все еще клубится дым. Камни, которые я когда-то лелеяла, почернели от смерти.

Мы молча сидим в машине. Проходит тридцать минут, прежде чем Лэнстон открывает дверь. Терпеливо ждет еще десять минут, пока я выйду.

Он протягивает руку, и я переплетаю свои пальцы с его.

Звук гравия намного громче, чем когда-либо прежде. Мы обходим здание по периметру, оценивая, сколько ущерба здесь было нанесено. Детектив задает нам вопросы, и мы рассказываем ему все, что знаем. О подвале, оранжерее и о том, как Кросби, похоже, имел легкий доступ к ним обоим. Детектив упоминает, что все окна были забиты гвоздями, и хотя расследование еще не завершено, они подозревают, что перед пожаром был использован угарный газ, поскольку большинство тел были найдены в своих кроватях.

Теплица появляется в поле зрения, не затронутая пламенем.