Тимиредис

Пятеро парней и мужиков маялись от безделья, наливаясь свекольной самогонкой в шинке. Речь шла о приплоде в стаде, о том, что неподалёку от деревни видели волчьи следы, о дровах, о сватах из соседней деревни, приехавших к одной из девок… а потом плавно свернула на баб. С этого и началось.

Заводилой стал Фролка, старший сын Хрунича. Похожий на Ельку, такой же мордастый, мокроротый — и наглый. Именно он предложил пойти всем поглядеть на знатную леди, которая нежится в кровати в задней комнате. Мол, просто глянем, чем эта леди от деревенских баб отличается?

Только «просто» дело не ограничилось…

«Она могла бы защититься, хоть и была слаба, а их было пятеро. Сначала хотели навалиться скопом, но испугались магии — у неё пальцы засветились синим. И тогда Фролка пригрозил, что не спать вечно она не сможет. А как уснёт, так он сам возьмёт младенца и размозжит тому голову об стену. Или просто выкинет в снег. Так что пусть не ломается — чай, не девка, не убудет».

Всё, что мог сделать Гуслич, — побежал за Хруничем, чтобы тот урезонил пьяного сынка. Но, пока бегал, стало поздно.

Что и как происходило, Шон мне не показал. Наверное, и к лучшему… я и так еле держалась. Если бы не Ас рядом, протянувший руку и до боли стиснувший мой локоть, сорвалась бы.

Но теперь я знала, кто был первым. Пусть и не знала ещё, что с ним сделаю.

Только это было ещё не всё…

Хочешь что-то спрятать — положи на видное место. Иногда на видном месте долго незримой покоится истина.

Наверное, я всегда подсознательно подозревала, что в смерти мамы виноват Хрунич. Без его «ну лады, пойдёт!» в деревне не происходило ничего — ни девку за парня не выдавали, ни новую делянку под рожь не корчевали.

Но подлость случившегося в шинке и вообразить не могла.

Хрунич не просто не остановил пьяных парней. Он так, походя, отвесил подзатыльник сынку, почесал бороду…

— Ну, Фролка, ты дурак. Я думал её в Сухую Соху отвезти, как оправится. Наверняка ж её кто-то ищет, денег бы получили. Но уж что вышло, то вышло. — Оглядел всех. — Теперь, сами понимаете, в город отпускать её никак нельзя. Если нажалуется — беда будет.

Прилетевшая с мужем спасать чадо Хрущиха зло прищурилась:

— А что? Где ейный муж-то? Нету! Баба забрюхатела без мужика! Чай шлюха дорогая. Вот и пусть получит что заслужила! Я всем расскажу, что эта курва не успела разродиться, как к мужикам липнуть начала! Шалава шалавой и есть! А ты, сыночек, не расстраивайся… — и повторила: — Я не поленюсь, сейчас пойду, всей деревне расскажу!

Когда жена улетела из шинка — разносить новости, Хрунич вздохнул:

— Ну, лады. Раз уж так вышло — пользуйтесь. Можете всем сказать, что я разрешил.

Тин появилась в деревне десять дней спустя, когда из-за непрекращающегося кровотечения от мамы осталась тень.