Тимиредис

Хрунич даже сказать ничего не успел, зато встряла Хрущиха:

— Эта шлюха сама всё нам отдала!

— Молчи, дура проклятая! — Хрунич обернулся к жене.

— Да-да, отдала! Как помирала, сама умоляла, чтоб мы о ейном отродье позаботились! — продолжала визжать та.

Визг оборвался резко. Хрущиха с выпученными глазами продолжала махать руками, открывать и закрывать рот — но оттуда не доносилось ни звука. Шон взглянул на меня, криво улыбнулся и чуть пожал плечом. И заговорил снова вслух:

— Властью, данной мне Короной, я, герцог Шон тер Дейл, член Совета Лордов и Совета Магов, приговариваю за совершённое злодеяние виновных к смерти через повешение. Прочие соучастники будут наказаны согласно тяжести содеянного. Деревне будет назначен новый староста. — Шон обвел глазами толпу, потом ткнул пальцем в стоящего на отшибе чернобородого мужика: — Ты подойдёшь. Как тебя, Устюм по прозвищу Осот? С этого момента ты — староста. — Уставился на толпу. — Кстати, Хрунич год за годом завышал ваши налоги в полтора раза. Сборщику отдавал, сколько положено, а остальное оставлял себе. Больше такого не будет. Наворованные деньги вернутся в деревню. На водяную мельницу там хватит.

Крестьяне запереглядывались и загудели.

«Вот так. Теперь защищать Хрунича никто не станет. А нам надо довести дело до конца».

Из руин Хруничевой избы одно за другим поднимались длинные тёмные брёвна, летели на площадь, сами собой складываясь в П-образную конструкцию…

«Да, противно, а что делать? Кто ещё этим будет заниматься? Не патруль же? Аскани, бери Тим и леди Тирнари, поезжайте на юг. Думаю, леди Тирнари будет интересно взглянуть, как поживает её старый дом. Мы с Россом задержимся, закончим тут всё. И, ученица, не волнуйся. Никого из виновных я не пропущу. Их, кстати, не так уж много, две трети деревни были ни при чём. Так вот, с этого дня ни один из насильников не сможет сделать ничего ни с одной женщиной. Совсем ничего. Как считаешь, справедливо?»

Кивнула. Считаю, да. Но…

«Шон…»

«Что?»

«Марушке бы корову хорошую. Она же вдова бедная. Но маму пожалела».

Ничего, что на меня Марушкиной жалости уже не хватило. Но и обижать она меня не обижала.

«И откуда я тебе корову возьму? Ладно, что-нибудь придумаю. И вашего Гуслича от пьянства вылечу. Мужик слабый, но не гнилой. Как считаешь, он обрадуется, если я ему зубы выращу? Всё, не тяни время, езжайте отсюда».

Последним, что я увидела, перед тем как развернуть коня, был ошалелый взгляд тётки Фарины. Та меня наконец узнала.

Но я сделала вид, что не узнала её.

* * *

Мы ехали молча. Сестра поравнялась с нами, бросила коротко:

— Не ведала я, что всё было вот так…

Ас кивнул.

Значит, они тоже видели всё, что показал мне Шон?

— Видели, — отозвался Ас. — Твоей маме пришлось ещё хуже, чем моей. Так что растим драконов.