Тимиредис

А главное, мама не хотела жить…

«Шон, а почему меня оставили в живых?»

«Потому что твоя мать сумела как-то достучаться до Хрунича и его напугать. Пригрозила, что если тебя убьют, то проклянёт его сыновей и всю деревню. Что и с того света достанет. И показала магию — зажгла чёрный огонь на ладони. Хруничу пришлось поклясться, что он позаботится о тебе, вырастит как дочь».

Уж да, позаботился… То, что я выжила, было чудом. Задумалась — не могло ли быть так, что голод, холод, непосильная работа, побои — были не случайны? Ведь умри я сама — и формально клятва не была бы нарушена, меня бы не убили. Но избавились.

«А Сибир, мой хозяин, он тоже?»

«Да. Тоже».

Всё, больше не хочу знать ничего… Я думала, что готова к правде, но к такому быть готовой нельзя. Но мама… выходит, она отдала свою жизнь за мою?

Аскани снова сжал мой локоть.

Шон качнул головой:

«Ученица! Я уже десять лет герцогствую… Дай, доведу дело до конца?»"

"Я кивнула. Всё равно ведь понятия не имею, как быть дальше. Сильнее всего грызло желание убить и Хрунича с его подлой Хрущихой, и проклятого бугая Фролку, который тоже был здесь и, ещё не поняв, что запахло жареным, перемигивался с незнакомой мне молодухой. И Сибира. И всех остальных, кто не помешал, не остановил…

Шон расправил плечи и обвёл взглядом притихшую толпу. Сколько времени шло дознание? Не знаю. Но, вроде, немного… тени не сдвинулись, где были, там и лежат.

— Следствие завершено. Достоверно выяснено, что высокородная леди Лийса Саглиани тер Ансаби, герцогиня Сайгирн, была ограблена и убита по сговору семьей старосты деревни — Хруничем, его женой Хрущихой, сыновьями Фролом и Оськой. Доказательства — хранящийся в задней комнате дома старосты сундук, в котором приплыла леди, её платье, ожерелье с шеи, другие украшения…

Шон замолчал, на секунду обернулся ко мне. Что он хотел узнать — я поняла мгновение спустя, когда со стоящего рядом с деревенской площадью дома Хрунича сорвало крышу. Как сноп соломы ветром — сдуло и обрушило в Старостин огород.

Крестьяне ахнули. Пара баб завизжала. Сам Хрунич даже сказать ничего не успел, только открыл рот и выпучил глаза, когда прямо к его ногам бухнулся большой — три на два локтя — тёмный резной сундук с серебряной оковкой по углам.

«Гевор. Очень редкое дерево, можно сказать реликтовое. Древесина у него лёгкая и притом запредельно прочная, — услышала я комментарий Шона. — Цены одного этого сундука хватит, чтобы год прожить на всём готовом в лучшей гостинице Ларрана».

Сверху на сундук опустилось, как птица, синее платье с расшитыми жемчугом широкими рукавами и холщовый мешок. Последний, упав, сам собой расползся по боковому шву, явив блеск золота и драгоценных камней.

Толпа ахнула снова и подалась вперёд, желая рассмотреть всё получше.