Тимиредис

Интересно, это ещё один ментальный пинок или просто влияние силы личности?

— Четырнадцать, почти пятнадцать лет назад, море вынесло на берег сундук с беременной женщиной, знатной леди. Сейчас, по поручению Короны и владетелей герцогства Сайгирн мы расследуем обстоятельства её смерти.

Я увидела, как Хрунич сглотнул. Руки сжали пояс. А на лбу, на лбу разом выступили бисером капли пота, хотя ещё было прохладное утро. Что это значит, после объяснений Аса я знала точно — староста занервничал, и весьма.

В толпе кто-то ахнул. Кто, я не поняла. Но Шон, кажется, засёк.

Кулаки Хрунича стиснулись добела. Потом староста сглотнул ещё раз и заговорил:

— Было такое, выловили чуть живую утопленницу на сносях. Больная она была сильно. Родила и померла. Где похоронена — можем показать. Желаете?

Шон фыркнул и свесился с седла к Хруничу, уставившись тому в глаза.

Замер на пару минут. Поднял голову. Лицо выглядело непривычно застывшим, ледяным, каким оно иногда становилось у Аскани. Подбородок затвердел, губы сжались так, что стали казаться тонкими, обычно широко раскрытые карие глаза сузились.

Обвёл взглядом крестьян, потом взглянул на меня. Качнул головой: «Дело хуже, чем я полагал. Ученица, я не уверен, что тебе нужно во всё это влезать. Дай-ка я сам разберусь».

«Шон, ты обещал!»

«Ладно. Наверное, право знать, что случилось, у тебя есть. Но сейчас я впервые воспользуюсь своим правом — правом опекуна — чтобы ограничить границы этого знания. Станешь взрослой — расскажу. Сейчас не требуй, покажу лишь то, что сочту возможным».

Я закусила губу. Видно, всё совсем нехорошо.

Уронив повод, вцепилась руками в переднюю луку седла. Так держать спину прямой казалось легче. Или я тоже нервничала.

Ас заставил коня почти прижаться к боку моего, так, что наши колени соприкоснулись. Похоже, он тоже слышал, что сказал наставник.

Шон передавал картины, которые вытаскивал из голов присутствующих. Иногда изображение исчезало, наверное, учитель искал следующее звено цепи. Или считал, что мне чего-то не нужно видеть.

В тот осенний день, пятнадцать лет назад, дул резкий ветер с северо-запада. Только что прошёл шторм, и море было неспокойным, у прибрежных рифов ярились волны, а большой утёс, с которого мальчишки высматривали трофеи, был забрызган пеной выше середины.

Сундук заметили не сразу. Над водой выступала лишь тёмная крышка, а сзади тянулся пук водорослей — издали и не понять, что это такое. Но он плыл и плыл, приближаясь и приближаясь к мелководью, как странный морской зверь, движимый не течением, но своей волей.

Когда последний вал швырнул сундук на серые камни, тот перевернулся на бок. Крышка открылась. Оттуда, присоединяясь к отступавшей волне, хлынула вода.