Среди «призраков»

Наверное, он втайне надеялся, что родители запретят уходить, запрут его на чердаке и будут держать там, как маленького ребёнка, всегда.

– Я тут потихоньку навёл справки, чтобы понять, не слыхал ли кто, что третий ребёнок может жить нормальной жизнью. В нашей округе это невозможно. И насколько я понимаю, другого шанса у него не будет.

Люк повернулся к матери, ему тяжело было смотреть на отца и слышать от него такие слова. Но смотреть на искажённое болью лицо матери оказалось ещё хуже.

– Ну, значит, выбора у нас нет, – пробормотала она.

Разговор этот состоялся два дня назад, и с тех пор она, сказавшись на работе больной, осталась дома, проводя с Люком каждое мгновение. Они играли в настольные игры и карты, и она часто заговаривала о прошлом:

«А помнишь…» или «А я помню…».

И вспоминала его детский лепет. Первые шаги. Восторг, когда он, двухлетний, впервые открыл для себя весной грязь. Как впервые сделал мотыгой на грядке прямой рядок. Как вырастил цукини длиной с руку. Как она рассказывала на ночь сказки и укладывала его спать, подоткнув одеяло.

Она словно наполняла его воспоминаниями про запас на то время, когда ему не с кем будет поговорить о своём детстве. Но слушать было нелегко. Он жалел, что нельзя просто передвигать фишки, играя в «Монополию», и притворяться, что время стоит на месте.

Вскоре наступило это утро. Отец Джен прикатил на своей дорогой машине и вышел поздороваться с родителями Люка.

– Мистер Гарнер, миссис Гарнер, благодарю вас за то, что сразу сообщили о мальчике. Насколько я знаю, Гранты сходят с ума от беспокойства.

Он повернулся к Люку.

– Молодой человек, вы поступили безответственно и опрометчиво. Хорошо ещё, что не забыли взять с собой удостоверение личности. Надеюсь, вы слышали, что демографический надзор сначала стреляет, а потом задаёт вопросы.

Похлопав Люка по спине, он незаметно опустил ему что-то в карман пиджака. Люк потрогал жёсткий край удостоверения. Его удостоверения личности.

– Нам уже начинать притворяться? – прошептала мать Люка с глазами, полными слёз.

Отец Джен строго покачал головой и погладил себя по груди, словно нащупывая что-то в потайном кармане.

– «Жучок», – проговорил он беззвучно, одними губами.

Родители Люка кивнули, чтобы показать, что поняли, и он прекратил «поиски» и достал какие-то официальные бумаги.

– Да вот же они. Твои проездные документы. Родители посылают тебя в школу Хендрикса для мальчиков. И если ты не возьмёшься за ум…

Отец Джен сурово и в то же время с искренним сочувствием посмотрел на него.

– Можно нам обнять его на прощание? – мать откашлялась. – За эти дни мы к нему привязались.

Отец Джен кивнул, родители сжали Люка в объятиях и отпустили.

– Веди себя хорошо, слышишь? – напутствовала его мать.