Среди «призраков»

Зачем они вообще?

Спрашивать не стал, потому что отец Джен уже строчил дальше.

«Просто купил себе отсрочку. Наверное, моя песенка спета… я ведь не успел послать служебную записку. Скоро всё выяснится».

Люк потянулся за ручкой.

«Что они с вами сделают?»

Отец Джен покачал головой.

«Не знаю. У меня уже было такое раньше. Но сейчас как повезёт. Одно то, что они кинулись сюда со всех ног, значит, на меня кто-то имеет зуб».

Люк прислонился затылком к стене и сразу вспомнил лихорадочные поиски. Он потянулся к листку и написал:

Отец Джен достал новый листок бумаги и, качая головой, написал:

«Двери нет. Просто хотел, чтобы ты прошёл в конец комнаты».

Люк закрыл лицо руками.

Да, врать отец Джен умел. Несомненно. Как после этого ему доверять?

Люк поднял голову и смотрел, как отец Джен пишет что-то ещё.

Он был озабочен, и Люк знал, что доверять ему можно. Что ему стоило выдать Люка и получить за него похвалу начальства и ещё одну награду?

Но как же трудно угадать, когда кто-то лжёт.

Отец Джен показал ему исписанный листок. Там говорилось:

«Так что? Хочешь фальшивое удостоверение или нет?»

Люк сглотнул. Через минуту написал в ответ:

«А если откажусь, со мной ничего не случится?»

Отец Джен, казалось, взвешивал все «за» и «против».

Потом прищурился и написал: «Всё может быть. Сейчас они гоняются за мной, а не за тобой. Если бы они на самом деле думали, что здесь прячется нелегал, то не стали бы брать взятку. Или взяли бы и её, и тебя. Но я тебе советую взять удостоверение».

«А нельзя подождать? Немного подумать?»

Вот чего он хотел. Не столько подумать, сколько спрятаться на какое-то время от раздумий. Ему хотелось вспомнить Джен, погоревать в одиночестве. Не хотелось думать о том, что в законе о народонаселении хорошо, а что плохо, почему его семья едва сводит концы с концами. Не хотелось размышлять об отце Джен и ему подобных, умевших притворяться такими многоликими. Не хотелось решать что-то прямо сейчас, причём такое, что изменит его дальнейшую жизнь.

«Не знаю. Тут дело такое: или сейчас, или никогда», – написал отец Джен.

«Почему?» – нацарапал Люк.

Отец Джен писал долго. Потом повернул лист к Люку.

«Сейчас у меня есть власть. Может, будет ещё завтра. На следующей неделе????? В следующем году????? С нашим правительством не загадывают. Сегодня ты любимый лакей, завтра persona non grata. Никогда не угадаешь. Никакой гарантии».

Люк уставился на бумагу, пока слова не стали расплываться. Придётся решать. Сейчас.

А он-то думал, что остаток жизни проведёт на чердаке, читая и мечтая.

Родители его любили, хотя и заходили на чердак не часто. И как бы ни дразнили его Мэтью с Марком, он был уверен, что они о нём позаботятся, когда родители отойдут от дел. Его жизнь была ограничена, теперь он понимал это лучше, чем когда-либо. Но он привык.