Снежить

Вероника потянула. – Пойдем, я выяснила то, что хотела.

– Ты читаешь мысли? – спросил он, наклоняясь к ней и вдыхая аромат летнего луга.

– Твои – без проблем.

– Это плохо. Это затруднит нашу дальнейшую коммуникацию…

Что он несет?! Какую коммуникацию?! Да еще дальнейшую… Нет у него больше ничего дальнейшего. Будущего больше нет.

– Есть, – сказала Вероника, обеими руками сжимая ворот его рубашки. Красивая. До чего ж красивая! Поцеловать бы. Ну, хоть на прощание. – Дурак. – Это уже не шепотом, это открытым текстом.

– Это «да» или «нет»?

– Это «посмотрим на твое поведение». – И пальцы разжала… А так хотелось, чтобы не разжимала и не отстранялась, чтобы в глаза смотрела и усмехалась. Пусть бы даже мысли читала, он бы как-нибудь приспособился, приноровился. – Пойдем. Степан, наверное, уже ждет.

Внутри кольнуло и заворочалось. Степан! Надо же, она его уже по-свойски, по имени. Ну, ясное дело, он же олигарх, а не какой-то там айтишник.

– Дурак, – повторила Вероника и потащила его прочь из бокса. Остановилась она, лишь оказавшись в смотровой, замерла, завертела головой, словно принюхиваясь. На лице ее отразилась тревога.

– Что? – спросил Веселов шепотом. – Что-то еще?

Она бросила на него рассеянный, отсутствующий какой-то взгляд, ответила тоже шепотом: – Да, что-то еще…

Сердце ныло. Сердце ныло от тревоги и еще от чего-то нового, непонятного. Лучше бы она смоталась в Тибет, честное слово! Но Тибет далеко, а Веселов – вот он, стоит рядом, сопит обиженно и сосредоточенно. Мужик… обыкновенный мужик. Это если не смотреть на его шею, это если только в глаза ему смотреть. И мысли-то какие примитивные! Но приятные. Вот честное слово – приятные! Но думать об этом сейчас никак нельзя. Потом. Она подумает об этом потом, когда все закончится. Если закончится… Потому что ей в самом деле тревожно. Вроде и силы есть, и ви́дение, но не на полную мощность. Как будто глушит кто-то, накидывает морок, пускает снежную пыль в глаза. Снежить… Снежная нежить… А парень не прост! Ох, не прост! Куда сильнее, чем показался сначала. Или стал сильнее, заматерел, набрался опыта? И девочка не проста. Если Ник про себя уже хоть что-то понимает, то она не понимает ничего. Зато понимает тот, кто посадил ее на цепь и оставил умирать на заснеженной базе. Этот понимает многое, а у нее, Вероники, пока слишком мало информации, одни только догадки. Впрочем, кое-что она уже знает наверняка, но для того, чтобы решить проблему, этого мало.

Информации мало… Проблем много… Время на исходе…

Осторожно, самыми кончиками пальцев она потрогала шею Веселова. Он замер, зрачки его сначала расширились, а потом уменьшились, превратились в точки.