Снежить

А мишка… – Веселов снова едва удержался, чтобы не обернуться, – а мишка уже приготовился мною перекусить. Как думаешь, Вадим, я схожу с ума?

– Нет. – Чернов мотнул головой, а потом добавил: – Или не ты один. Шея как?

– Поддушивает малость… – На самом деле поддушивало уже вполне себе, но пока еще можно терпеть. Пока… – Да что мы все обо мне да обо мне! Как там наши дамы?

– У Тары все более или менее нормально. Ее уже обследовали и откапали.

– А девочка спит и не желает просыпаться. И я не…

Договорить Чернов не успел, потому что в приоткрывшуюся дверь просунулась всклокоченная голова. Волчка в медицинский корпус явно привел не проводник. Таким проводники не нужны, такие сами все найдут. Вот и нашел.

– Как она? – спросил Волчок и просунулся в дверь целиком. – Я хочу ее видеть.

Он мог быть упертым, мог переть буром, несмотря на преграды. Они оба это прекрасно знали, поэтому мешать не стали. В конце концов, именно благодаря этой вот упертости девочка сейчас в тепле и безопасности.

– Ну, посмотри. – Чернов кивнул в сторону еще одной двери, на сей раз из матового стекла. – И мы вместе с тобой посмотрим. Не возражаешь?

Волчок не возражал. Кажется, он даже не услышал.

– Вот молодежь пошла, – сказал Веселов, ощупывая горло.

– И не говори. Никакого уважения к старшим.

В стеклянный бокс они вошли все вместе, Волчок опередил их лишь на пару шагов.

Девочка лежала на высокой кровати, по самую шею укрытая одеялом. Там, на базе, Веселов ее толком и не разглядел, было как-то не до того, а теперь вот смотрел во все глаза.

Худенькая, то ли седая, то ли волосы покрашены в такой диковинный цвет – словно снегом припорошены. Скулы такие… характерно высокие, кожа бледная, даже без намека на румянец, ресницы короткие, но густые. Одним словом – девчонка колоритная, а вот не понять, хорошенькая или так себе. Вот Вероника хорошенькая, там все сразу видно…

А Волчок действовал бесцеремонно, совсем не по-джентльменски действовал. Стянув одеяло, он ощупывал девчонкину шею. Что искал?.. Веселов перестал дышать, так ему стало любопытно. Или не любопытно, а страшно? Он и собственную шею вытянул, чтобы лучше видеть. И уже был готов увидеть, но нет… ничего, никакого тынзяна! Ни призрачного, ни настоящего. А он нынче настоящий эксперт по тынзянам.

За спиной тихо скрипнула дверь, и все, кроме Волчка, обернулись. На пороге стояла Вероника. На ней были джинсы и рубашка в синюю клетку. В этой совсем не северной одежде она выглядела легкомысленной девчонкой. Чертовски красивой девчонкой.

– Мне надо на нее посмотреть, – сказала она решительно.

– Один уже смотрит. – Чернов посторонился. – Глаз отвести не может.

– Значит, вдвоем посмотрим. – Вероника проскользнула мимо Веселова, словно невзначай задев его плечом.