Смех и грех Ивана‑царевича

Проводите госпожу Оконцеву и сопровождающих ее лиц на улицу и удостоверьтесь, что они вышли за ворота. Если господа откажутся покидать частную собственность князей Винивитиновых‑Бельских, вызывайте полицию. А потом зайдите в мой кабинет за расчетом — вам отказано от места. И не ждите хороших рекомендаций! Да они вам и не понадобятся. Как только Игорь Анатольевич узнает…

Макс помахал вынутой из портфеля бумажкой:

— Полиция уже здесь, это ордер на обыск. И не советую звонить Пятакову. Когда он выяснит, что придумала Елизавета Матвеевна… Ох, лучше не говорить вслух о реакции Игоря Анатольевича на вашу аферу!

Я сидел с привычно вежливой улыбкой на лице, но в душе испытывал беспокойство. По‑моему, Максим зря заявил про обыск. Елизавета совсем не дура, сейчас она воскликнет: «Хорошо. Звоню своему адвокату». И как тогда поступит Воронов? Естественно, у него нет никакого разрешения на то, чтобы перевернуть вверх дном усадьбу, он просто блефует, демонстрирует хозяйке собственноручно сфабрикованный документ. Юристу Макс свою филькину грамоту не покажет.

Но Елизавета повела себя вопреки моим ожиданиям. Она закрыла лицо руками и простонала:

— Как же я устала… сил нет… Семен ни дня на службу не ходил, Анфиса бездельница, дети отвратительные, родители эгоисты. Кирилл Алексеевич меня презирал, никогда не забывал напомнить, что я без роду‑племени, впустили нищенку в богатую семью. И я молчала. Знала, от кого Майя Катю родила, но виду не подавала. А почему? Если скандал устрою, придется развестись. И что дальше? Жизнь в хрущобе? Работа за копейки, которые я потрачу на родню? Они меня заездили. Я просто хотела пожить спокойно.

— Чему мешал ваш муж, — кивнул Макс. — Семен Кириллович воспротивился вашей идее превратить Катю в Ксению, не желал стать тестем олигарха, отдать Пятакову родовое гнездо. Ваш муж тоже нес ответственность перед своими родителями, он отцу на иконе поклялся сохранить и дом, и фамилию. И пусть мы знаем, что князей Винивитиновых‑Бельских до начала двадцатого века не существовало, но для вашего супруга этот факт значения не имел, главным для него являлось иное — он дал честное благородное слово отцу, лежащему на смертном одре. Может, это и покажется кому‑то смешным, но еще остались люди, для которых такое обещание свято.

— Хорошо играть в благородство, когда тебе на подносе готовую еду подают, — усмехнулась Елизавета Матвеевна. — Большего эгоиста, чем Сеня, свет не видывал. Ему ума не хватило понять: Пятаков возродит усадьбу, заставит Ксению родить десять детей, не успокоится, пока армией сыновей не обзаведется, то есть как раз расплодит Винивитиновых‑Бельских, сделает семью богатой и мощной.