Смех и грех Ивана‑царевича

— Сейчас я проверила почтовый ящик в подъезде и нашла письмо от Нади, — скороговоркой произнесла Вахрушина. — Вам с ним обязательно надо ознакомиться. Я поеду по делам, буду на Хорошиловской улице, это в пяти минутах езды от усадьбы. Встретимся там через час у торгового центра. Знаете его?

Я вспомнил дурацкую историю с галстуком‑бабочкой, приобретенным в магазине, о котором шла речь, и ответил:

— Да, буду у центрального входа в указанное время.

Мария Борисовна отсоединилась, и трубка снова зазвенела. На сей раз меня разыскивала Нора, она зачастила:

— Федор Хмудов и вся его семья погибли в пожаре. Максим сегодня с утра начал выяснять, как можно побыстрее добраться до Ясного, дозвонился в местную авиакомпанию, чьи вертолеты туда летают, и узнал: один из летчиков, Степан Перминов, прибыв в очередной раз к отшельникам, обнаружил на месте дома головешки. Было проведено расследование, происшествие сочли несчастным случаем, все Хмудовы погибли. Очевидно, вместе с Федором, его женой и сыновьями сгорела и Ксения.

— Ужасная смерть, — поежился я. — А полиция уверена, что там не имел место поджог?

Элеонора сбавила обороты:

— Понимаю ход твоих мыслей, Елизавете Матвеевне выгодна смерть девушки. Но пока ни малейших подробностей не знаю. Официально причиной возгорания названо неосторожное обращение с огнем — у Хмудовых в доме была самая обычная дровяная печь.

— Что ты тут делаешь? — поинтересовалась Ксения, входя в комнату.

Я быстро засунул сотовый в карман пиджака:

— Пришел собрать вещи домработницы, их надо передать ее родственникам.

Девушка, одетая на сей раз не в теплый халат, а в пижаму, состоявшую из широких шаровар и коротенькой кофточки, едва достигавшей талии, скорчила гримасу:

— Экий ты старательный и правильный, прямо противно смотреть. Ой, куколка!

Ксения захлопала в ладоши и схватила с тумбочки Барби в розовом пальто:

— Прелесть. Откуда она тут?

— Не знаю. Наверное, кто‑то подарил игрушку Надежде Васильевне. Или она принадлежала ее любимой внучке Кате. Бабушка хранила безделицу как память о ней.

— Раз она умерла, вещи ей не нужны, — деловито ответила Ксения, — возьму себе.

— Думаю, это неправильный поступок, — попытался я остановить девушку. — Все находящееся в этой комнате после кончины домработницы принадлежит ее наследникам, то есть дочерям и внукам.

— Тут полно мебели, люстра, занавески. Тоже им отдать?

— Я имел в виду личные…

— А мне плевать, что ты думал! — взвизгнула девица. — Хочу и унесу!

Она резко повернулась, споткнулась ногой о ковер и упала на четвереньки. Коротенькая пижамная курточка задралась почти до шеи, стало видно спину с идеально ровной, гладкой кожей.