Смех и грех Ивана‑царевича

Сначала в голове у меня промелькнула мысль, что юное создание очень красиво, потом возникло удивление. Минуточку, а где уродливый шрам от фурункула? Мария Борисовна говорила, что он со временем не исчез, наоборот, вроде даже стал заметнее, что огорчало Надежду Васильевну.

— Чего стоишь? — взвизгнула Ксения. — Помоги встать.

Я быстро наклонился и поставил ее на ноги.

— У тебя очень грубые руки, — возмутилась капризница и, задрав верх пижамки, изогнулась, чтобы увидеть свою спину. — Вон, смотри, на пояснице остались красные пятна.

— Извините, — смутился я. И вдруг все понял.

Не знаю, бывали ли у вас подобные озарения, когда некая загадка, вроде бы совершенно нерешаемая, неожиданно становится понятной, и ты изумляешься: ну не дурак ли ты, не мог ее решить, все же так просто!

Попятившись, я наткнулся на кровать и опустился на матрас.

— У тебя рожа как у идиота, который увидел ночью на кладбище мужика с пистолетом, требующего: отдай кошелек, — хихикнула Ксюша и убежала, не забыв прихватить куклу.

Я остался сидеть на кровати. Ксения не права: ночью на кладбище наибольший ужас у любого человека вызовет не грабитель с оружием, а молчаливая женщина в белом платье, стоящая у какой‑нибудь могилы.

Оцепенение прошло, я вытащил телефон, набрал номер Норы и устало произнес:

— Пожалуйста, приезжайте как можно быстрее в усадьбу. Возьмите с собой Людмилу Оконцеву и Максима Воронова. Никаких доказательств убийства Семена Елизаветой я не обнаружил, но думаю, в процессе нашей беседы вдова так разнервничается и разозлится, что выдаст себя.

— Будем часа через два, — бросила Элеонора.

— Хорошо. Успею встретиться с Вахрушиной и забрать письмо, — завершил я разговор.

— Что происходит? — скорее удивленно, чем гневно поинтересовалась Елизавета Матвеевна, увидев в комнате непрошеных гостей. — Мила? Я тебя не приглашала. И твоих приятелей тоже.

— Сядь, Лиза, — холодно велела Оконцева, — и пусть Ксения тоже устроится в кресле.

— Нечего мной командовать, — мигом схамила девица, которая тоже вошла в гостиную в сопровождении молчавшего Иосифа‑Родиона.

— Иван Павлович, начинайте, — распорядилась Людмила.

— Какого черта? — вышла из роли княгини вдова. — Зачем здесь прислуга?

— Иван Павлович не дворецкий, а детектив, который нанят мною для расследования обстоятельств странной смерти моего отца, Семена Винивитинова, — объявила Людмила.

Изо рта Ксении посыпались грязные ругательства.

— Я не стану участвовать в этом фарсе! — взвилась и Елизавета Матвеевна. — До свиданья, господа. Иван, уж не знаю, кем вы являетесь в действительности, но я взяла вас на службу в качестве дворецкого. Извольте выполнять свои обязанности.