Смех и грех Ивана‑царевича

— Я же тебе говорила, что он не согласится, — заныла Надежда, — у него свои принципы.

— У него в голове не принципы, а тараканы! — разозлился Анатолий. — Нет, там мыши, и они мозг Подушкина сгрызли! Иван, тебя унизили. Обманули. Заставили делать то, чего ты не хотел. Есть возможность отомстить и заработать на этом. А‑а‑а‑а, понял. Ты решил сам найти ценности и их захапать. Ошибаешься, без меня ничего у тебя не получится, потому как основную часть информации я тебе не сообщил. Ты не знаешь, чем отпирать сейф. Даже если и дотумкаешь, где схоронен железный ящик, не откроешь его. Там такое устройство вмонтировано! Если взломаешь, кислота прольется, и абзац содержимому.

Я опять указал на дверь:

— Нет, ты правда идиот! — заорал Анатолий. — Ладно, подумай немного, остынь, сообрази, что тебе предложили. Я еще вернусь. До встречи, Иван‑царевич. Пошли, Надя.

Парочка наконец‑то покинула мою квартиру.

Я запер дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Ну и как быть? Прямо сейчас пойти к Элеоноре? Путь недалек, надо лишь перейти узкую улочку. Но что я скажу ей? «Вы меня обманули, прощайте»? Или «Ваш дедушка действительно спрятал в своем особняке клад, давайте внимательно изучим картины и сообразим, что в них зашифровано»? Сообщить ей, что знаю про спектакль? Или сделать вид, будто ни о чем не подозреваю? Продолжить жить в этой прекрасной квартире с садом на крыше, работать с Элеонорой? Или, гордо хлопнув дверью, уйти в никуда, как я уже один раз сделал? Решай, Иван Павлович!

По коже побежали мурашки, тело будто кололи маленькими острыми иглами. Я поежился — очень неприятное ощущение. Наверное, такое испытываешь, когда падаешь на клумбу с кактусами.

Я немного постоял в бездействии, затем взял с вешалки куртку и вышел к лифту. Что я решил? Отвечу на этот вопрос позднее. Скажу лишь одно: если жизнь швырнула тебя на кактусы, не хнычь от боли, вынимай из кармана перочинный нож и нарежь побольше шишек — из них получается прекрасное варенье.