Смех и грех Ивана‑царевича

Мария Борисовна скинула шерстяной платок:

— Надю в подробности не посвятили, но, думаю, да, Ксюше сделали фальшивые документы, а посторонним спели песню про канадского богача, которого девочка из России покорила своим умом, сообразительностью и прекрасным воспитанием. Иван Павлович, о том, что случилось с Родей и кто его заменил, знал очень узкий круг людей. Майя полагала, что Ксения убила Иосифа, получала каждый месяц деньги и молчала. Лида понятия не имела о произошедшем, считала, что племянник улетел во Владивосток, чтобы учиться там на капитана дальнего плавания.

— Кто звонил Лидии накануне празднования юбилея Надежды Васильевны? Кто требовал у нее билет из Владивостока в Москву и обратно, — опять перебил я рассказчицу.

Та слегка смутилась:

— Это была моя идея. Лидия решила устроить матери праздник, и я удивилась — ведь прежде старшая дочь никогда ради Надежды ресторан не арендовала. Хотя, с другой стороны, юбилей же не часто случается.

— Надежда Васильевна не жаловалась на здоровье? — осторожно поинтересовался я.

— Да нет, — пожала плечами ее приятельница. — Правда, на том празднике она печальная была. Когда я домой засобиралась, Надя обняла меня и шепнула: «Тебе послезавтра улетать. Увидимся ли еще?» Но многим грустно бывает, когда часы новое десятилетие жизни отмерять начинают. Нет, серьезных проблем у подруги не было, мелочь всякая, вроде гастрита. Хотя еще зрение упало. В начале лета я получила от нее письмо и удивилась. У Надюши красивый, ровный почерк, и она всегда черновик послания составляла, потом его переписывала, а тут каляки какие‑то и поправок полно. Я разволновалась, на экономию наплевала, позвонила ей, говорю: «Ничего не случилось? А то открыла твою весточку, выглядит она так, словно курица лапой накарябала. Ты не заболела?» Надюша меня успокоила: «Здоровье в полном порядке, только глаза подводить стали, надо операцию делать, а я боюсь. Извини, Машенька, пока на нее не решусь, буду кренделя выписывать». Последнее послание с лупой разбирать пришлось. А почему вдруг вы здоровьем Нади поинтересовались?

— Не нальете мне чаю? — вместо ответа попросил я. — Продрог что‑то.

Мария Борисовна поспешила к чайнику:

— Сейчас покрепче заварю.

Я, пытаясь удержать вежливую улыбку на лице, смотрел на хозяйку.

Надежда Васильевна очень любила подругу и не захотела рассказывать ей о своей тяжелой болезни и скорой смерти. Да, у нее стремительно падало зрение, но это происходило не из‑за возраста, и сохранять каллиграфию ей стало трудно, у нее тряслись руки, я видел, как у Нади подрагивали пальцы. Пожилая женщина имела сильный характер, была лишена эгоизма, она не решилась травмировать близкого ей человека.