Смех и грех Ивана‑царевича

Кирилл Алексеевич очень не хотел, чтобы среди его многочисленных знакомых расползся слух, что в семье князей родился умственно отсталый ребенок, поэтому обратился к доктору Звенигородскому, одному из тех, кто раньше лечил Родю, и откровенно объяснил:

— Нужна справка для представления в общеобразовательное учреждение с упоминанием о каком‑нибудь загадочном, мало кому известном недуге. Это необходимо, чтобы мальчик обучался дома.

Эдуард Захарович, в то время еще не профессор, подумал и предложил:

— Подойдет болезнь Пертеса. Стопроцентно уверен, что директор школы никогда о такой напасти не слышала.

Узнав от врача подробности о болезни и получив справку, Кирилл Алексеевич обрадовался:

— Прекрасная идея! Будет понятно, почему Родя сидит дома, и ни одной мысли о его умственной неполноценности ни у кого не возникнет. Вы нас очень выручили. Хотите чашечку чаю?

Кирилл Алексеевич, узнав, кто такие дислексики, возликовал:

— Мой внук не идиот! Мальчик просто чуть отличается от других!

Но восторг деда быстро утих:

— И что теперь делать? В класс Роде ходить бессмысленно, и я не хочу, чтобы народ шептался о необразованности князя Винивитинова‑Бельского.

— Пусть парень обучается музыке, а инструмент, — посоветовал Звенигородский, — сам выберет, по своему вкусу.

— Хорошая идея, — одобрил Кирилл Алексеевич. — То‑то Родя постоянно пластинки крутит.

Мальчик захотел сесть за ударную установку. Дед моментально купил лучшую и привел педагога. Однако увлечение Роди категорически не понравилось его матери. Елизавета сказала свекру:

— Скрипка, фортепьяно, даже саксофон — это приемлемо, но барабаны с тарелками… Фу! В доме грохот, Родион отказывается от приличной одежды, сооружает у себя на голове невероятные конструкции из волос. Надо немедленно прекратить это безобразие. Пусть сидит и учится читать‑писать, рано или поздно освоит грамоту.

— Дура, — коротко обронил свекор. — Знаешь ведь, что общеобразовательные науки ему преподают, только особого толка пока нет. Зато у мальчика другой талант. Смотри, он теперь ходит в музыкальную школу, делает там успехи, поет в хоре, его педагоги хвалят.

— Ужасный шум, — стояла на своем Елизавета, — идиотизм.

— По‑твоему, Мик Джаггер, Фредди Меркьюри, Чак Берри просто шумные идиоты? — усмехнулся Кирилл Алексеевич. — Да их весь мир слушает!

— Отвратительная какофония не имеет права называться музыкой, — продолжала упорствовать Лиза. — У меня теперь каждый день мигрень. Родион перестал слушаться, хамит взрослым, огрызается на замечания. Рок‑н‑ролл мальчишке пойдет во вред. Вы в курсе, что перечисленные вами Джаггер и прочие — наркоманы? Хотите внука таким же сделать?

— Здесь я хозяин! — вскипел свекор.