Смех и грех Ивана‑царевича

 — Как сказал, так и будет!

— Родион мой сын, и как мать я считаю, что ему надо с утра до ночи сидеть над уроками. Он совершенно здоров, просто ленится, не желает трудиться, мальчику требуется жесткое воспитание.

— Поздновато ты, разлюбезная, парнем заниматься решила, — протянул Кирилл Алексеевич. — По какой причине от своих дел оторвалась? Что, Родя подрос, красивым стал, теперь не стыдно с ним на людях показаться? Вроде ты сегодня в бассейн собиралась? Вот и езжай туда. Да помни: ты, Лизка, в моем доме никто, я тут все решаю, могу тебя в минуту, как царь Петр Первый Александра Меншикова, в Березово сослать. Есть за что глупую бабу наказать!

В момент, когда произошел этот неприятный разговор, Надежда Васильевна меняла перегоревшие лампочки в коридоре. Она не собиралась подслушивать, но Елизавета, войдя в комнату к Кириллу Алексеевичу, неплотно прикрыла дверь. Няня была полностью солидарна со стариком. Она давно поняла: Лиза не испытывает к детям материнских чувств. Ксения раздражала мать своей активностью и говорливостью, Родион бесил неконтактностью. А когда доктора впервые сказали про аутизм, Лиза расплакалась и запричитала:

— Вот позор, у меня ненормальный ребенок! Что люди скажут? Начнут пальцем тыкать, за спиной сплетничать…

Позже один из педиатров предложил:

— Можно определить мальчика в хорошимй интернат, он там будет под постоянным надзором.

И Елизавета сразу воскликнула:

— Прекрасно, забирайте его!

Услышав эти слова, Надежда ахнула. Ну и мать, хочет избавиться от сына.

Кирилл же Алексеевич тогда зыркнул на невестку и отрубил:

— Нет. Родион останется дома.

Елизавета опасалась спорить со свекром, но всякий раз, когда в доме собирались гости или на огонек без предупреждения заглядывал какой‑нибудь знакомый, забегала в детскую и говорила няне:

— Пусть Родион не выходит во двор и не разгуливает по дому, он не любит посторонних, начнет плакать при виде чужих.

А Надежда Васильевна прекрасно осознавала: вовсе не о душевном спокойствии сына заботится мамаша, а элементарно стесняется мальчика, боится, что люди узнают о его проблеме. Лиза никогда не обнимала Родю, не целовала, не испытывала потребности общаться с ним. Да и Ксюшу она не ласкала, а вот замечания и шлепки раздавала дочери охотно. Няня видела: Елизавета не любит детей и, похоже, не испытывает никаких добрых чувств к мужу. Просто ей хотелось вылезти из нищеты, получить статус княгини Винивитиновой‑Бельской, и она добилась своего. Рождение близнецов просто плата за исполнение заветного желания. Сердце же ее отдано доктору Звенигородскому.