Смех и грех Ивана‑царевича

Начались годы лечения, в дом потянулись массажисты, врачи всех мастей, знахари, колдуны, бабки… Кирилл Алексеевич хватался за любую соломинку, он сражался за внука аки лев, пытаясь вырвать его из лап недуга. Дед обложился научной литературой, скупил медицинские журналы, приобретал все новые и новые лекарства. Наконец пришел к выводу — Родиону необходимо общаться со сверстниками. И категорично велел Надежде:

— С завтрашнего дня привозишь сюда Катю и Иосифа. Нечего им в садике с кучей других ребятишек торчать, будут воспитываться в усадьбе.

На тот момент Майя уже беспробудно пила, а ее дети находились на шестидневке в муниципальном заведении. Приказ Кирилла Алексеевича оказался большой радостью для Надежды Васильевны, которая постоянно думала о будущем внуков. И все‑таки она сказала:

— Они еще маленькие, глупые и очень шебутные. Вдруг побьют Родиона?

— И пускай, — заявил хозяин. — Ему надо понять, как себя в детском коллективе вести. Ксюша постоянно брату уступает. Может, Родиону нужна хорошая встряска. Его никто не колотил, игрушек не отнимал, все только комфортом его обеспокоены. Вот ты, Надя, начала бы разговаривать, если б твои желания исполнялись до того, как ты их вслух выскажешь?

Прислуга призадумалась:

— Наверное, нет. А зачем? И так все несут.

— Вот‑вот, — кивнул Кирилл Алексеевич. — Прочитал я тут книгу одного американца, он идет вразрез с мнением наших врачей в отношении аутистов. Пока мы, тщательно следуя указаниям медиков, особых результатов не добились. Значит, надо изменить тактику.

Патриарх семьи одним махом прогнал из дома армию лекарей, оставил лишь массажиста, пригласил учителя младших классов и Катю с Иосифом. Девочки быстро сдружились, играли вместе в куклы, а у мальчиков вспыхнула война. Роде понравилась Катя, он ходил за ней по пятам, а Иосиф отталкивал его и топал ногами:

Однажды обозленный Йося треснул Родиона по затылку игрушечной машинкой. Надя наказала внука, тот заревел в голос, на шум явился Кирилл Алексеевич, узнал, в чем дело, и приказал няне:

Через неделю, когда Иосиф опять полез в драку, Родя пнул его ногой и издал нечто вроде «ух».

— Процесс пошел! — ликовал дед.

Когда Родиону исполнилось семь лет, врачи перестали говорить об аутизме, прозвучал другой диагноз: «легкая умственная отсталость». Мальчик научился разговаривать и, хотя болтуном не стал, общался с людьми нормально. Родя умел сам одеваться, умываться, чистить зубы, освоил унитаз, самостоятельно ел‑пил, играл с Ксенией, Иосифом и Катей, слушал сказки, которые читала няня, но никогда не мог повторить то, что недавно услышал, моментально забывал. Самостоятельно читать Родион не научился, писать тоже, считать мог только до десяти, но цифры знал.