Смех и грех Ивана‑царевича

Дед не скрывал своей радости:

— Правильную жену сыну нашел, не погибнет наш род, есть наследник.

Родиона глава семьи велел воспитывать с пеленок как князя, но и Ксюше внимания досталось сполна. Не забывал старший Винивитинов и Майю, та регулярно получала деньги на Катю, а позже и на Иосифа. Еще Кирилл Алексеевич старался наладить хорошие отношения с внучкой, рожденной первой женой Семена, поздравлял Людмилу с праздниками, посылал цветы, конфеты и игрушки.

— Не нравятся мне Оконцевы, — откровенничал он с Надей, — но девочка родилась в законном браке, в ней гены Винивитиновых, значит, должна знать, кто ей родной отец и дед.

Елизавета и Семен внешне жили вполне счастливо, но Надежда Васильевна, убиравшая постели всех членов семьи, знала, что молодой муж не балует жену своим вниманием. Кирилл же Алексеевич мечтал, чтобы у них родились еще дети, и периодически устраивал сыну в кабинете взбучку.

— Супружеский долг надо исполнять. Один наследник — это неправильно, надо, чтобы было два‑три мальчика.

Сеня мрачно кивал и вечером обреченно брел в спальню к супруге. Но забеременеть у Лизы не получалось. А через некоторое время у Винивитинова‑старшего появилась новая, очень большая проблема — выяснилось, что Родион болен.

То, что близнецы разные не только внешне, но и по характеру, стало понятно в первые месяцы их жизни. Ксюша громко кричала, бойко сосала молоко, широко улыбалась, рано стала держать голову, живо научилась переворачиваться, садиться, ходить, в полтора года заговорила сложными предложениями. Подвижная девочка ухитрялась оказываться сразу в трех местах, чем доводила до изнеможения Надежду Васильевну, которую перевели к ней и брату в няньки. Родион же лежал в кроватке тихо, недовольно кряхтел, когда его брали на руки, никогда не улыбался, смотрел на Надю серьезным, совсем не детским взглядом, самостоятельно ходить научился в два года. Долгожданный наследник очень плохо ел, отворачивался от ложки. Потом вдруг няня поняла: если положить мальчику кашу и оставить его наедине с тарелкой, тот перемажется, но съест все, а в присутствии любого человека, даже маленькой сестры, замрет без движения.

Лечащий врач близнецов успокаивала взрослых:

— Мальчики всегда медленнее развиваются. Родион к тому же появился на свет вторым, он более слабый. Подождите, все наладится, никакой физической патологии у ребенка нет.

Но когда к четырем годам Родя так и не научился улыбаться и ни разу не произнес хотя бы «ма», Кирилл Алексеевич пригласил в дом известного профессора‑педиатра. А тот привел с собой невропатолога. Диагноз, поставленный специалистами, упал на семью, как нож гильотины на шею осужденного, — аутизм. Правда, не в самой тяжелой форме, вполне вероятно, мальчика удастся социализировать.