Словно в раю

– Очень хорошо, и что же с ним не так? – Тут девушка склонила голову набок и стала ждать.

Маркус немного подумал:

– Ты… Постой. – Она моргнула. – Ничего?

Он покачал головой и перенёс вес на другой бок, его здоровая нога начала затекать:

– Ничего не приходит в голову.

Это было правдой. Она могла выбрать кого-то гораздо хуже, чем Грегори Бриджертон.

– В самом деле? – спросила Онория с подозрением. – Ты не находишь никаких возражений.

Маркус сделал вид, что думает. Ему явно отводилась здесь некая роль, скорее всего злодея. Либо ворчливого старикашки.

– Я полагаю, он слишком молод, – произнёс он и показал на упавшее дерево в пяти ярдах. – Помоги мне дойти туда. Мне нужно присесть.

Вместе они доковыляли до большого толстого бревна. Онория осторожно сняла его руку со своего плеча и помогла Маркусу опуститься вниз.

– Он не настолько юн, – ответила она.

Маркус посмотрел на свою ногу. Внешне она выглядела совершенно нормально, но на неё словно надели кандалы и снова затолкали в сапог.

– Грегори ещё учится в университете, – заметил он.

– Он в последнее время бил каких-нибудь собак?

– Нет, насколько мне известно.

– Тогда хорошо. – Маркус вытянул руку в необычно экспрессивном жесте. – Даю тебе своё благословение.

– А зачем мне нужно твоё благословение?

– Тебе оно не нужно. Но разве так трудно принять его?

– Нет, – медленно сказала Онория, – но…

Он ждал. И затем, наконец, проговорил:

– Не знаю. – Она выговаривала каждое слово очень чётко, не сводя с него глаз.

Маркус проглотил смешок:

– Почему ты столь подозрительна относительно моих мотивов?

– О, не знаю, – саркастически ответила девушка. – Возможно, потому что весь последний год ты неодобрительно смотрел на меня.

– Возможно, я неодобрительно посматривал на одного или двух твоих поклонников, но не на тебя.

– Значит, ты следил за мной, – торжествующе заключила Онория.

– Нет, разумеется, – солгал Маркус. – Но разве я мог тебя не замечать?

Она задохнулась в ужасе:

– Что ты имеешь в виду?

– Я ничего не имею в виду. Ты была в Лондоне. Я был в Лондоне. Я видел многих девушек.

И прежде чем понять, какую ошибку он совершает, Маркус добавил:

– Просто запомнилась мне ты одна.

Онория замерла, глядя на него, как сова. Он ненавидел, когда она так смотрела на него. Это означало, что она напряжённо думает или видит слишком многое, и он чувствовал себя беззащитным. Даже в детстве Онория видела его глубже, чем остальные члены семейства. Как странно: большую часть времени она была счастливой, весёлой Онорией, но потом эта девочка глядела на него вот так чудесными глазами цвета лаванды, и он осознавал то, чего не знала её семья – она понимает других людей.

Маркус потряс головой, пытаясь избавиться от воспоминаний.