Господин следователь. Книга четвертая

— Ганька моя — баба умная. Сама нос слепила, да так, что со стороны незаметно.

Верю. Мужик бы до такого точно не догадался. А бабы — они народ очень умный.

— Семейно, значит, решали? — поинтересовался я. — Уряднику не сообщать, отца потихонечку схоронить? А старший брат что сказал? Сестры?

— А что они скажут? — повел плечами Тимофей. — Батю-то уже не вернуть, а нам дальше жить. А зачем уряднику сообщать? Он в наши дела нос не кажет, а когда кажет — так рубликом можно поклониться, а то и лобанчиком.

После упоминания рублика и лобанчика, я шкурой почувствовал, как в соседних «апартаментах» вскипает Василий Яковлевич. Сажать в тюрьму урядника у меня в планах не было, но, если Абрютин станет настаивать, придется открывать дело еще и по взяточничеству Микешина. А доказывать факт дачи взятки — умаешься. Меченых купюр у нас нет, а крестьяне, привыкшие «кланяться» уряднику денежкой, не признаются.

Но если провести служебное расследование, да выкинуть Микешина со службы без пенсии и мундира — тоже неплохо. В назидание, так сказать, остальным полицейским уезда.

Чего-чего, а взяточничества исправник на дух не переваривал. Расхлябанность, ротозейство Абрютин бы мог простить, но не это. А кто другой, на его месте, как сыр бы в масле катался, а не жил бы с женой в тесном домишке, без прислуги. И не чесал бы затылок, услышав, что свадьба его друга (у меня больше-то друзей и нет) состоится в Новгороде или в Санкт-Петербурге, а чтобы туда съездить — деньги нужны.

Интересно, а новому товарищу министра внутренних дел, который мой папенька, не понадобятся ли в столице честные люди? Василия Яковлевич — вполне достойный кандидат. Только, захочет ли исправник — всесильный правитель уезда, уезжать в Санкт-Петербург и становится рядовым чиновником?

Что-то я отвлекся. Об «оборотне» в мундире потом станем думать. Это ерунда, на фоне убийства.

— Значит, уряднику рубликом поклонились… — начал я, но Тимофей перебил:

— Ничем не кланялись. Сказали, что батька по пьянке с лестницы упал, вот и все. Фирс прошлым летом уряднику бревна бесплатно возил для нового дома, поэтому господин урядник только рукой махнул — мол, упал и упал, бывает.

— Так что семья-то тебе сказала? Вот, приехали все, отец в гробу, а ты говоришь — дескать, я отца убил. Старший брат тебя по головке погладил? Как дальше-то жить собираетесь?

Тимофей засопел. С усилием сказал:

— Грех это великий. Решили, что по святым местам пойдет…

— Так кто по святым местам пойдет? — усмехнулся я. — Мать?

— Оговорился я, — опять заторопился Тимофей. — Хотел сказать, что отцеубийство — великий грех, а я по святым местам пойду — за Камень, к тамошним старцам. Грехи стану замаливать.

Ишь, Урал тутошние раскольники до сих пор именуют Камнем.