Господин следователь. Книга четвертая

Слегка повысив голос, я позвал доктора:

— Михаил Терентьевич, вы на месте? Если не сложно — зайдите ко мне.

Федышинский тотчас же появился в комнатке. Слышал ведь все, ему самому любопытно, но медикусу нужно проявить свой характер.

— Ну-с, господин следователь, зачем звали? Что вам угодно-с?

Ухватив руку Тимофея, показал ее доктору и попросил:

— Ваше высокородие, гляньте на орудие преступления. Подследственный уверяет, что отца он убил кулаком. А мне в это почему-то не верится.

Федышинский бесцеремонно ухватил кулак крестьянина, словно это была рука очередного трупа. Посмотрев, фыркнул и отпустил конечность у мужика.

— И правильно, что не верится, — заявил доктор. — Даже если допустить, что удар был нанесен кулаком — в чем я сомневаюсь, то на кулаке, от такого удара, остались бы повреждения — ссадины или хотя бы царапины. Времени прошло совсем мало, механические повреждения кожи не успели бы затянуться. А здесь кулак чистенький, безо всяких следов. Если бы в кулаке был кастет зажат, тогда еще можно поверить, а так — нет.

— Нехорошо Тимофей Паисиевич врать, очень нехорошо, — покачал я головой. — Понимаю, что ты стараешься кого-то спасти, но не получается у тебя. Врать не умеешь. А ты теперь и сам срок заработал — за недоносительство, за укрывательство, а теперь еще и за попытку помешать следствию. Так кого от каторги-то спасаешь?

— Никого не спасаю, это я батю убил, — упрямился Тимофей. Подумав, радостно брякнул: — Была у меня свинчатка, запамятовал я. Точно, свинчаткой бил. Пиши, ваше благородие — свинчатка была зажата, ей и убил.

Я подпер подбородок собственными кулаками, посмотрел на мужика, стараясь, чтобы взгляд был как можно жалостливее. Вздохнул:

— И опять ты врешь. Я же тебя спрошу — где свинчатка? Ответишь, что выкинул?"

"— Выкинул, правильно, — радостно закивал Тимофей, довольный подсказкой.

— Так кто отца-то убил? Мать или жена?

От моего вопроса парень словно бы отшатнулся.

— Нет, Ганька не убивала, — торопливо заявил он, потом добавил. — И маманя не убивала. Говорю — это я убил. Вяжите, в тюрьму везите. Я на том стоять буду — я убил, свинчаткой.

Ганька — это уменьшительно-ласкательное от Агафьи? Любит Тимофей жену. И мать тоже любит. Что ж, вроде бы, здесь все ясно. Парень, в сущности, уже все рассказал.

— А кто нос из теста догадался слепить? — поинтересовался я, как бы, между прочем. Но, на всякий случай пообещал. — Говори, не стесняйся. За слепленный нос ничего никому не будет.

За нос, с помощью которого ввели в заблуждение соседей на похоронах, и на самом деле ничего не будет. Сокрытие преступления? Нет, не потянет. Тем более, если речь пойдет о сокрытии преступления, совершенного родственником.

— Так Ганька и догадалась, — сообщил парень, потом добавил, с гордостью за жену.