Шпаги и шестеренки

Она собирается танцевать в стиле а ля рюс перед сбродом под Бетховена, а я должен привести на это сборище человека с таким взыскательным вкусом, что устрицы на его тарелке бледнеют от ужаса?

Суит снова хмыкнул и принялся с нарочитым безразличием протирать очки.

– Ну же, кэптен, вы снискали себе славу насмешника и острослова. Сыграйте с ним шутку. Заставьте этого сноба посидеть на одной скамье с зеленщиком и торговкой рыбой. А я позабочусь о том, чтобы он не пожалел об этом вечере.

– А наша мисс Замарашка предлагает отличную шутку. – Генри Суит перестал кривиться и, опершись на подлокотник кресла, взглянул на Элоизу с видимым интересом. – Ну же, Джордж. Мне начинает казаться, что вы становитесь респектабельным. Сами знаете, как это скучно. Шоу должен продолжаться.

– Значит, вы хотите Шоу?..

Элджернон согласился на авантюру удивительно легко. Дольше всего уговаривать пришлось Эндрю, несмотря на то, что идею, если судить по совести, подал, пусть и невольно, именно он. Видимо, приняв предложение Элоизы за проявление жалости к неудачливому поклоннику, Листон отказался быть жалким и петь перед бедняками.

– Даже ради меня? – Элоиза знала, что вторгается на запретную территорию, но в утренних газетах сообщалось о новой жертве лондонского маньяка. Выжившая после нападения девушка умерла на следующий день в госпитале, так и не придя в сознание. Промедление могло стоить жизни еще одной ни в чем не повинной цветочнице или швее, в которых мастер углядит сходство с его куклой.

– Эндрю, а если я скажу, что от этого, возможно, зависит чья-то судьба, даже жизнь, вы согласитесь?

– Если только эта жизнь – ваша. Я знаю, что вы думаете о карьере актрисы. Боюсь, в этом я не могу… нет, не хочу вам помочь. Вы уже догадались, мисс Лоуренс, что я желал бы видеть вас в совершенно другом амплуа.

– Я выбрала дуэт Рудольфа и Луизы. – Она подошла так близко, что приличия осыпались между ними, как осколки раздавленой лампы. Внешне Эндрю был мало похож на Ханса Миллера: волосы, цвет которых Майн Рид назвал бы «истинно саксонским желтым», темные глаза. Но, созданный учителем, пусть и из другого материала, не как сущность, а как личность – он, подобно Элоизе, провел долгие годы, копируя предмет своего восхищения, и теперь в повадках и жестах почти отождествился с ним.

– Посмотрите на меня, мастер. Это я, ваша Элоиза Миллер…

Ее никогда в жизни никто не целовал, но отчего-то Элоиза почувствовала, что должно произойти, и в самый последний миг избежала прикосновения. Не оттого, что не желала его. Она была уверена, что Эндрю – тот, кто нужен Элизе Дулитл и мисс Лоуренс, тот, кому можно доверить все тайны.