Шпаги и шестеренки

Она поцелует его, непременно поцелует, выйдет за него, поможет внести правки в чертеж и собрать Механическую девушку Миллера – но только после того, как сам Ханс Миллер окажется в руках полиции и она будет уверена, что больше никто не погибнет.

Элоиза Миллер должна все исправить. Любой ценой. Как она может обещать свою жизнь кому-то, не зная, какова будет плата за чудо?

Эндрю отстранился, готовый рассердиться на себя и на нее, но Элоиза взяла его за руку и вложила в открытую ладонь круглую шкатулку:

– Вы, верно, видели такую, Энди, в доме вашего учителя, в Мюнхене.

Глаза Листона широко раскрылись, но он не проронил ни слова.

– Да, я знала его, уже после гибели его жены. И это единственная память, что осталась мне о Хансе фон Штоле. Я отдаю ее вам, потому что не знаю человека, который больше оценил бы этот подарок. Эндрю, вы правы. Я знаю о той роли, что вы желали бы для меня, и готова сыграть ее. Но вы должны обратиться не к мисс Лоуренс – она лишь маска. Я хочу открыть вам свои тайны, и открою их, отдав себя вашему суду, и приму ваше решение с благодарностью, каким бы оно ни было. Но вы должны помочь мне сейчас. Ничего не спрашивая, довериться мне, как я готова довериться вам.

– Вы знали фон Штоля? Вы так похожи на его жену. Вы – ее тайная дочь? Сестра? Родственница?

Отчего-то растерянность Эндрю показалась Элоизе такой забавной и милой, что она расхохоталась.

– Давайте выступим, Энди. Вы ведь мечтали спеть дуэтом с Элоизой Миллер? А потом я расскажу обо всем. Клянусь. И вы решите тогда, гожусь ли я для роли, что вы для меня выбрали. Кстати, в вашем чертеже стоит заменить один котел на два – иначе не хватит мощности и ваша Механическая девушка не удержится на ногах, – добавила Элоиза, видя, что ее избранник готов разразиться очередным градом вопросов.

– Два котла? – ошарашенно переспросил Листон.

– Да, два, а контуры… Дайте мне карандаш, – Элоиза дернула ящик, в котором лежал чертеж, но тот не поддался. Эндрю отстранил ее, сам достал и расстелил рисунок на столе. Элоиза принялась черкать, испещряя поля пометками, и Листон тотчас углубился вместе с ней в расчеты, забыв о расспросах."

"Через какое-то время он и вовсе успокоился, лишь изредка, когда они встречались для репетиций дуэта, повторял: «Бог мой, вы знали Ханса фон Штоля!», но тотчас умолкал, всем видом демонстрируя, что доверяет Элоизе и совсем не мучается от любопытства.

Бейверли слегка удивило, что мисс Лоуренс выбрала для себя столь странный сценический псевдоним – Элоиза Миллер, но смирился и даже согласился развесить в бедных районах афиши с этим именем, с печалью заявив: «Станете вы звездой сцены или замужней дамой, ни Аполлон, ни Эндрю не позволят крутиться возле вас старику Бейверли.