Шпаги и шестеренки

 – Саркастически взглянув на шкатулку, согласился с ней Шоу. – Имя нашей мисс Элизы может прогреметь по всему миру. О ней услышат, узнают, она будет во всех газетах! Неужели вы готовы лишить ее мирового признания ради вашей… фонетической алчности?

– Газеты не видят разницы между падением с велосипеда и крушением цивилизации, – отмахнулся профессор, и продолжил, вполоборота повернувшись к Элоизе: – А ты, неблагодарная? Ты правда хочешь… «быть во всех газетах»?

Элоиза, до этой минуты не знавшая, как держаться и куда себя деть, кивнула так уверенно и твердо, что Суит только выругался и махнул рукой.

Она хотела быть во всех газетах. Ни как Элиза Дулитл или мисс Лоуренс, племянница профессора фонетики из Оксфорда. Она хотела, чтобы на афишах появилось ее лицо и имя – мисс Элоиза Миллер.

– Я договорюсь для вас о прослушивании в труппу одного моего приятеля. Только скажите, что вы собираетесь показать – станете петь или копировать голоса?

– Я хотела бы танцевать…

Из своего кресла брезгливо хохотнул профессор, наслаждаясь изумлением Шоу.

– Теперь, Джордж, вам с ней мучиться, не мне. Вы узнаете, что это за вздорная и непредсказуемая особа.

– Но Элиза… Не лучше ли будет показать то, что вы умеете?

– Вы боитесь оказаться в глупом положении? – Элоиза знала, что стоит на кону. Она продумала все тысячу раз и не нашла другого выхода. – Вы правы, стоит показать то, что умею. Я всю свою жизнь училась подражать людям – перенимать их повадки, голоса, жесты, интонации. Вы знаете, что в Лондоне завтра танцует эта балерина, Анна Павлова, знаменитый «русский лебедь»? Элджернон Бейверли обещал отвезти меня смотреть, как она танцует. Так вот – ставлю десять шиллингов на то, что завтра вечером я повторю ее танец здесь, в этой гостиной. Но если вы боитесь, что этого будет мало – предлагаю вот что. Бейверли устраивает благотворительный концерт вечером в пятницу, но не в Оксфорде, а в Лондоне – там будет всякая беднота и неподобающие личности, но… позовите вашего приятеля на этот концерт. Мы с Эндрю Листоном исполним дуэт Рудольфа и Луизы из Верди, а потом я буду танцевать. Даже если вашему другу не понравится танец, он услышит, как я пою.

– Но Элиза, право, вы сошли с ума, и я вместе с вами! Что вы собираетесь танцевать?!

Он тряхнул зажатой в руке музыкальной шкатулкой. «Ззынь» – откликнулась она.

– Да хотя бы… вот это, – Элоиза вынула из руки драматурга шкатулку, поставила на каминную полку и повернула ключ."

"«Элоиза, слышишь этот звук? Ты слышишь скрип, ты слышишь стук? Все исправь и отведи беду… Твоя вина… Тебе решать».

Мистер Шоу картинно упал во второе кресло по правую руку от ухмыляющегося Суита, картинно захватив в кулак свою черную бороду:

– Верно. Она сошла с ума.