Самовар с шампанским

Сергей Петрович пошел на поводу у похитителя, не обратился в полицию, повез деньги сам. Его, как и следовало ожидать, обманули, сумку с наличкой забрали, дочь не отдали. Так всегда выходит, если в деле участвуют дилетанты."

"– Справедливости ради отмечу, что не всегда и обученные спецы добиваются успеха, – вздохнул полковник. – Сообразив, что его обвели вокруг пальца, Маковецкий прибежал к нам. Но после драки трудно махать кулаками. Мы с преступником не общались, знали о ситуации исключительно со слов отца похищенной. Ангелина постоянно плакала, ей было плохо, детально побеседовать с ней так и не удалось.

Я откусила кекс.

– Слабоумная подопечная Ксении Романовны неожиданно продемонстрировала при взгляде на фото зачатки разума. Она стала указывать на изображение девушки и твердить: «Лу, Лу». Наверное, так дома звали Луизу. Больная испытала при виде снимка стресс, а потом стала называть себя Лина.

– Мать Луизы разбилась, упав с высокого этажа, – повторил Дегтярев. – К сожалению, в ее смерти косвенно виноват Василий Кожин, один из моих сотрудников. Он был новенький, проходил испытательный срок.

– Пять лет прошло, – пробормотала я, – твоего человека я не помню. Вот фото ушей Луизы словно перед глазами стоит.

– Василий не отличался деликатностью, – поморщился полковник. – Никто из полицейских не любит сообщать членам семьи о смерти кого-то из родственников. Я начальник, поэтому взваливаю скорбную обязанность на подчиненных, а мои парни устанавливают очередь. Сегодня Михаил беседует со вдовой, в следующий раз родню оповестит Николай. Когда Василий у нас только появился, ему велели рассказать одной женщине о смерти сына, предупредили:

– Кожин, не вываливай ей информацию в лоб, не ляпай: «Вашего Андрея зарезали насмерть», сначала аккуратно подготовь почву, затем осторожно выдавай информацию. Понял?

– Ага, – заверил Кожин, взял трубку и завел: – Здрассти, беспокоят из особого отдела. Ну да, полиция. Можете к нам подъехать? Да так, ерунда чистая, просто побеседовать. А почему? Сыну ужин готовите? Так ему еда не понадобится, он не вернется, убили его, не стоит у плиты топтаться.

– Отлично, да он просто психотерапевт! – восхитилась я. – Почему ты его не выгнал?

– Василий был на испытательном сроке, решение о его постоянной службе предстояло принимать через три месяца. Да, парень продемонстрировал эмоциональную тупость, но он ведь не психолог. И я чувствовал свою вину: не стоило разрешать Кожину общаться с матерью жертвы, ему прежде надо было поучиться у старших товарищей. И между прочим, первые тридцать дней Василий проявлял себя с лучшей стороны, был исполнительным, смекалистым, не лез на рожон, не болтал много, не пил, никогда не опаздывал.