Самовар с шампанским

– Алексей Рощин, – вздохнул полковник.

– Тот, кто тебе посоветовал взять Кожина в отдел? – поразилась я. – Ну и ну! Начальство не смутило, что Василия порекомендовал Алексей? Рощину, несмотря на близкое знакомство с Кожиным, поручили расследовать суицид Маковецкой?

Александр Михайлович замялся:

– Ну… он попросил меня никому не говорить о том, что рекомендовал идиота, очень расстраивался, повторял: «Я не хотел тебя подвести». И потом… Знаешь, почему я за Кожина ухватился? Когда одного из моих парней по здоровью комиссовали, генерал меня вызвал и сказал: «Возьми к себе парня, он из хорошей семьи, отец успешный бизнесмен, мать актриса, окончил юридический». А я живо скумекал: не нужен мне мажор, он долго не проработает или, что намного хуже, ничего делать не станет. А выгнать протеже генерала невозможно будет. Ну и заявил: «Да я уже одного на испытательный срок оформляю». Вышел из кабинета, иду к себе, думаю, и где теперь за пару дней сотрудника найти? Шеф в покое не оставит, проверит, есть ли у меня в действительности кандидатура. А тут Алексей подошел с предложением взять Кожина, долго ему меня упрашивать не пришлось. Когда Василия выперли, Рощин ко мне сразу прискакал и говорит: «Александр Михайлович, узнают, что я Кожина тебе порекомендовал, меня с дела о суициде снимут, им посторонний займется, а у тебя недоброжелатели есть, кое-кто никак тебе богатую любовницу и удачливого сына простить не может. Начнут под тебя копать, используют ситуацию с Василием. Бог весть что из всего получится, сделают тебя козлом отпущения, бросят твои кости прессе: вот вам, жрите, он под своим крылом чудо-полицейских держит. А я к тебе хорошо отношусь и знаю, твоего злого умысла не было, одна тупость Василия. И Ангелина бы все равно из окна сиганула, не Кожин причина ее суицида, а тоска по дочери. Не говори никому, что мы с Васей хорошо друг друга знали. Я тебя от скандала отмажу». Ну, и я шуметь не стал.

– Ага, – протянула я, – понятно. Ты же можешь проверить, кто такая Нина Михайловна Калинова?

– Да, – кивнул приятель, – естественно.

– Ее фамилия в деле о похищении Луизы не всплывала?

– Вроде нет, – без особой уверенности пробормотал Дегтярев. – Пять лет прошло, всех, кого мы опрашивали, я не помню. Мне в память только странные фамилии врезаются. Пес, например.

– Ты шутишь? – улыбнулась я. – Таких фамилий не бывает!

– Тереза Обезьяна тебя не смутила? – усмехнулся Александр Михайлович.

– Эрзац-папенька выдумал ее, – уточнила я.

– А у меня была воровка Раиса Пес, – хмыкнул полковник, – я совсем молодой тогда был.

Глава 20

– Доставай все материалы по Луизе и пришли мне копии, – попросила я. – Есть версия.