Самовар с шампанским

И кого мы с профессором встретили, когда вышли из дверей «Стрелы Амура»? Бабу с порожними ведрами! А теперь на крыльце обнаружилась подушка в виде черного кота. Все это весьма странно.

– Мешок, набитый синтепоном, не живой кот, – подал голос Маневин, – не стоит обращать на него внимание, это не считается.

– Но он кот! – не отступала Анфиса.

– Я не приобретала этот предмет интерьера, мама тоже, – произнесла Глория. – Феликс, ты принес безделицу?

– Я похож на умалишенного? – слишком бурно отреагировал Маневин.

– Дорогой, разве можно так отвечать родной матери? – мгновенно сделала стойку бабушка. – Ты слишком много общаешься с людьми из неинтеллигентных слоев, и это накладывает отпечаток на твое поведение."

"Я тихо встала и начала медленно отступать к двери. Молодец, Дашенька, вовремя ты вспомнила про останову. Присутствующие увлеклись обсуждением подушки-кота и начисто забыли о том, что им обещали исполнение колыбельной. Еще пара шагов, и я очутюсь… нет, так нельзя сказать, я очучюсь… снова неправильно, я окажусь в холле. Да уж, семейные посиделки могут вынудить вас забыть родной язык.

– А песенка! – закричал Петр, когда я занесла ногу над порогом. – Дашенька, ты куда?

Проклиная слишком активного Петра Андреевича, я обернулась и улыбнулась:

– Никуда.

– Тогда начинаем, – обрадовался папаша и завел неожиданно красивым, хорошо поставленным баритоном: «Там вдали, за рекой, раздается порой…»

Петр затих, посмотрел на меня. Я растерялась и спросила:

– Что мне делать?

– Не стесняйся, тут все свои, – приободрил меня фейковый родитель. – Забыла слова? Сейчас напишу!

Петр Андреевич живо нацарапал несколько слов на листе бумаги, поданном ему для изображения генеалогического древа, потом передал его мне:

– Моя сладкая ватрушечка, не нервничай, просто повторяй припев. Там вдали-и-и, за реко-о-ой, раздается поро-о-ой…

Куда было деваться? Я глянула на бумагу и, ощущая себя полной идиоткой, речитативом прокукукала:

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку.

– Ах, как мило, чудесно, – бурно отреагировала Зоя Игнатьевна, – прелестно!

– Это птичка-а-а поет, малых деток зове-е-ет, – вывел на высоких нотах Петр Андреевич.

– Ку-ку, ку-ку, ку-ку, – исполнила я свою арию, желая папаше провалиться сквозь землю, – ку-ку, ку-ку, ку-ку!

Глава 19

Не успела я лечь на кровать, как в дверь постучали. Не дождавшись ответа, створку распахнули, появилась голова Дегтярева:

– Ку-ку!

– Напоминаешь мне о позоре? – хмыкнула я. – Не очень-то благородно.

– Прости, случайно вырвалось, – смутился полковник. – Хотел дать понять, что это я, а не кто другой, вот и раскуковался.

Я села.

– Ты полагал, что твоего лица мне мало для идентификации личности?

Александр Михайлович вошел в спальню.

– Я принес тебе фруктовый чай и кекс.